Что же было истинной причиной этого положения? По моему мнению, были две причины: не хватало единства их парламентской работы со всей их деятельности вне парламента. Не хватало настоящего духовного единства. Но это единство абсолютно необходимо движению. Так как из самой незначительной внутрипартийной неясности и разногласия противник стремится извлечь выгоду. Однако, причины этих обоих недостатков лежали в третьей причине: ошибках и недостатках руководителя.
Руководитель, если он хочет иметь за собой мировоззренчески сплоченное окружение, должен беспрерывно обучать всех своих борцов в своем духе и снова и снова направлять их к цели. Кроме того, он должен разработать точный план, по которому он должен давать свои приказы. Он должен быть неутомимым служителем единства своего движения. Он должен с любовью, замечаниями, разъяснениями и наказаниями вновь и вновь стремиться к тому, чтобы преодолевать и сглаживать недоразумения и внутренние противоречия, которые все равно присущи каждому движению. Он должен неутомимо напоминать всем о строгом исполнении долга. Он сам должен действовать с самой скрупулезной справедливостью и сам должен точь-в-точь следовать директивам своего руководства, которые он установил самому себе и которыми он собрал вокруг себя людей.
Из всех этих требований профессор Куза не соответствовал ни одному. Он не учил своих людей. Он даже не хотел проводить совещания. Его подчиненные приходили и говорили: «Мы непременно должны провести совещание, господин Куза. Мы должны знать, какую позицию нам занять в парламенте». У Кузы на это всегда был только один ответ: «Нам не нужны никакие совещания, ведь мы не политическая партия!»
Никогда он не давал никаких письменных директив. Можно найти ценные книги, которые написал профессор Куза. Можно прочесть бесчисленные листовки и сотни статей, которые вышли из-под его пера. Но ни один человек не сможет показать мне хотя бы три циркуляра, директивы или организационных приказа, которые Куза за время с марта 1923 года, когда «Лига» была основана, до ее роспуска 20 мая 1927 года написал для своего полного бурного энтузиазма движения.
Профессор Куза мог только призывать, но никогда не мог действительно вдохновлять. Он также и наказывал, но где бы он ни делал этого, он вызывал этим катастрофу, так как наказывал он без величия и без любви.
Потому понятно, что по указанным выше причинам несколько депутатов, которые видели это неудовлетворительное положение, собрались и выразили свое недовольство. Они видели, что движение с каждым днем все быстрее мчалось навстречу своему краху, особенно когда Куза с парламентской трибуны делал заявления, которые приводили к буквально катастрофическим последствиям в рядах движения и парализовали умы. Когда, например, после открытия парламента один депутат «Лиги» протестовал против террора правительства в Фокшанах и требовал отмены осадного положения и устранения цензуры, профессор Куза поднялся и заявил, что правительство поступило правильно, когда ввело осадное положение. Он, мол, сам поступил бы на месте правительства точно таким же образом, так как евреи подстрекали людей, и положение было крайне напряженным. Когда он спорил с Национально-крестьянской партией, которая тогда была в оппозиции, он заявил: Народная партия генерала Авереску могла бы стать решающим фактором в правительстве, если бы она присоединилась к Либеральной партии, и генерал Авереску принял бы мировоззрение «Лиги». Он высказывался так в парламенте в то время, когда тысячи избитых полицейскими дубинками, истязаемых людей лихорадочно ждали публичного осуждения силовых методов правительства. Вследствие этого он вызвал всеобщее разочарование и уныние.
Эта позиция руководителя национального движения была безответственной и неслыханной. Он защищал и прославлял партии, которые национальное движение клеймило как беду для страны. Против этих партий национальное движение боролось самыми тяжелыми жертвами, чтобы дать стране новое будущее.
Тем самым профессор Куза вынес приговор своему собственному движению. Когда эту парламентскую систему ротации Либеральной и Народной партии, которую ты на протяжении всей жизни клеймил и разоблачал как антинародную, внезапно начинаешь расхваливать до небес, то тем самым с самого начала лишаешь национальное движение, руководителем которого ты был, всех возможностей и любых перспектив на победу. Этой позицией можно было только доказать, что даже сам руководитель не верил в победу своего движения. Но что можно сказать о командующем смелыми и самоотверженными войсками, если он накануне битвы прославляет вражеские войска и пророчит их победу? Что произойдет с солдатами, которые вместо уверенных в победе слов своего командира слышат от него только о победных перспективах врагов? Войска разочаруются и разойдутся на все четыре стороны.
