Однако, был и один приятный момент во всех этих колючих шепотках, осторожных вкрадчивых словах, оборванных на полуслове разговорах.
Изо всей этой отравленной издевательствами словесной каши Аугрусс расслышал, понял, что Инквизитора на Биссе не было, и аудиенция ему предстояла у Леди Софии, ради такого случая занявшей инквизиторский кабинет.
Кажется, Император обратил свое пристальное внимание на Орикон и близлежащий сектор, и там начинали разворачиваться самые горячие события, туда стягивались имперские силы, и Лора Фетт, разумеется, как главком присутствовала в эпицентре событий, раздавая команды.
Лорд Фрес просто не мог не поддержать свою протеже, не мог не убедится, что юный главком все делает правильно, не мог не подсказать, не помочь. Но Лора, оказавшись на капитанском мостике, чувствовала себя как рыба в воде, и, очутившись в родной ей стихии, мгновенно позабыла о своей неуверенности, о своих сомнениях и о терзающих ее ревности и боли.
Она мгновенно собралась, и ее команды были четкие, верные. Ситху было не о чем переживать, здесь Лора Фетт была на своем месте и полностью справлялась, не давая никому не малейшего повода усомнится в ее компетентности.
Так что в скором времени Инквизитор наверняка вернется на Бисс, к своим обязанностям, а пока…
Краем уха забрак уловил слова «София» и «любовники», но при его приближении разговаривающие поспешили разойтись, вызвав у Аугрусса новый приступ ярости и досады, но, кажется, и без дальнейших пояснений он понял, о ком велась речь.
Сплетничали, разумеется, о Софии и Фресе. Одной только Силе известно, кто первый обмолвился, но эта весть тотчас расползлась, проникла в умы, и ее передавали из уст в уста осторожно, с оглядкой.
— Вот как, — промурлыкал забрак, немного воспрянув духом. Его настроение, основательно подпорченное презрительным отношением, немного исправилось в лучшую сторону, стоило ему только подумать, что вместо злющего Инквизитора, острого, как лезвие самой хорошей старинной антикварной бритвы, порезаться которой можно было одним-единственным касанием, ему предстояло разговаривать с Леди Софией, стервозной, но скучной теткой.
В воображении Аугрусса она рисовалась какой-то серой мелкой злобной тварью, припорошенной книжной пылью, такой противной и зубастой, но скучной и слабенькой, как мышь. Смакуя пикантную подробность о ее якобы связи с Инквизитором, Аугрусс искренне недоумевал, что могло привлечь ситха к этой фригидной тетке.
Она же кажется деревянной даже на взгляд стороннего наблюдателя, и даже ее ярость не могла, по мнению Аугрусса, ни напугать, ни завести.
Однако, осторожные шепотки говорили об обратном, и забрак только поражался этой внезапной связи.
— На какие жертвы идет, — бормотал Аугрусс, самого себя убеждая, что Инквизитор сделал это лишь для того, чтобы привязать к себе, приручить ситх-леди, а значит, и достоин некоторого сочувствия и уважения.
«Однако, раз Инквизитор обратил на нее свое пристальное внимание в этом плане, — размышлял Аугрусс дальше, — то, вероятно, трахал ее. А раз трахал, то, наверняка хорошо, о нем говорят всякое, гхм. А раз в этом он преуспел, гхм, значит, эта замороженная тетка слегка оттает и, удовлетворенная, будет помягче, потеплее, да!»
Все эти раздумья так увлекли забрака, что он ввалился в нужную ему дверь не дождавшись, когда на его небрежный стук ответят, и пришел в себя только нос к носу столкнувшись с Леди Софией, неподвижно стоящей посередине кабинета и нервно постукивающей ножкой об пол, застеленный толстым дорогим ковром.
На женщине было надето то красно-черное платье, что привело в такой восторг Инквизитора, и на миг этот зловещий образ вверг забрака в панический ужас, страх кипятком пробежал по нервам.
На мгновение забраку даже показалось, что это сам Инквизитор встретил его, насмешливо усмехаясь и закладывая в свою папку сведения обо всех мыслях, промелькнувших в голове Аугрусса.
— Леди София, — под взглядом ее злющих глаз забрак стушевался, низко кланяясь и не смея поднять взгляда на женщину, которая, против ожиданий, казалось ему разъяренной больше чем когда-либо. — Я… мне было назначено…
— Я знаю, зачем вы тут, — рявкнула София, скрещивая на груди руки, и Аугрусс с ужасом заметил, что ее просто трясет от злобы. Сердце его ёкнуло, и он склонился еще подобострастнее, еще ниже, видя перед своим лицом лишь эту нервно отстукивающую глухую дробь на ковре ножку. — Присядьте!
На полусогнутых ногах Аугрусс скользнул к столу ситха и плюхнулся в кресло для посетителей, нервно заерзав в нем. Леди София яркой тенью метнулась к своему месту, ее порывистые движения были полны еле сдерживаемого гнева, а от вспыхивающих на кончиках пальцев микроразрядов молний чуть слышно потрескивал воздух. От этой свирепости Аугрусс и вовсе струхнул, не понимая, что могло привести в такое бешенство Леди Софию, до того относившуюся к его оплошности с редким равнодушием.
Впрочем, ответ нашелся быстро, очень быстро.
