Холодный голос женщины, всплывающий откуда-то из дрожащего небытия, был спокоен и бесстрастен, и Аугрусс ощутил, как его бесцеремонно подхватывают крепкие руки, чьи-то пальцы больно впиваются в подмышечные впадины, как его избитое тело волокут куда-то, особо не заботясь о том, что, возможно, у забрака переломаны все кости.
— Сажайте его сюда.
Грузного Аугрусса буквально бросили в его кресло, долбанув задницей о сидение так, что мебель едва не развалилась под его расслабленной тушей.
— Свободны.
Погружающийся в приятное забытье Аугрусс уловил характерный шум брони на имперских гвардейцах, звук закрывающихся дверей, и жесткие пальцы с острыми ногтями вновь впились в его лицо, с ненавистью сминая толстые расслабленные губы.
— Открой глаза! — голос Леди Софии был резким и громким. Его звук неприятно царапал слух, и в голове Аугрусса взрывались вспышки алой боли с каждым произнесенным словом. — Открой глаза, грязная скотина!
Ее рука еще крепче вцепилась ногтями в красную кожу и как следует встряхнула лицо Аугрусса, заставив его сморщиться от боли и кое-как раскрыть мутные, плавающие глаза.
— Значит, вот вы какой, губернатор Аугрусс, — прошептала София, брезгливо отталкивая слюнявое расслабленное лицо и наскоро вытерев руку о его одежду. — Вот вы какой. Мало того, что вы позволили нанести оскорбление Империи, так вы еще и являетесь в столицу и ведете себя как… как похотливая скотина.
Сзади, из-за спинки кресла, раздался едкий смешок, и Аугрусс, кое-как сосредоточившись на этом мерзком звуке, все же идентифицировал его.
Это была Виро; кажется, и гвардейцами, отскребавшими забрака с пола и втащившими его в кабинет ситха, командовала тоже она же.
С трудом приходя в себя, Аугрусс поднял болтающуюся на слабой шее голову и перед его глазами возникло какое-то размазанное бело-рыжее пятно — Виро склонилась над ним и с нехорошим любопытством заглянула в его глаза, словно желая разглядеть в них ответ на вопрос, а во что же превратились все внутренности забрака после знакомства с Силой Леди Софии.
— Прямо сиди, — рявкнула Виро жестко и холодно, когда Аугрусса замутило, и он попытался откинутся на спинку кресла. Ее крепкая ладонь ухватила его за плечо и встряхнула, словно подушку, придавая ей нужную форму.
Рыжая гадина, с неприязнью подумал Аугрусс.
Иногда ему казалось, что Виро ненормальная — настолько причудливо в ней сочетались искреннее, почти детское любопытство и садистская жестокость.
Леди София неспешно обошла стол и снова уселась в кресло напротив размякшего Аугрусса.
— На вашем месте я бы вела себя настолько тихо, — продолжила Леди София, вновь раскрывая инквизиторскую папку и брезгливо морщась, — чтобы окружающие иногда спрашивали бы вас, а живы ли вы вообще, дышите ли. Но стоило только Инквизитору сменить гнев на милость по отношению к вам, как вы тотчас принялись вести себя… самым неподобающим образом. Вместо того, чтобы быть осторожным и вежливым, вы разгуливаете по имперскому дворцу, включая те его части, где вам совершенно точно делать нечего, и насилуете приглянувшихся вам женщин, — в голосе Леди Софии вновь закипел гнев, а избитый Аугрусс задергался, хватаясь руками за грудь и захрипел в своем кресле, корчась от очередного приема Силы, при помощи которого ситх леди вымещала на нем свою злость.
Виро, по-прежнему ухмыляясь, дождалась, когда стискивающие горло забрака путы Силы ослабнут и его забившееся в муке тело не обмякнет и не осядет кулем в кресле, а затем вновь ухватила Аугрусса зашиворот, как следует встряхнув его и усадив более-менее ровно.
— И что мне с вами теперь делать, ммм?
— Леди Алария жаловалась? — прохрипел забрак. Его голова безвольно болталась, хриплое дыхание, вырывающееся из груди, было каким-то булькающим, и если бы не рука Виро, удерживающая его за ворот одежды, он бы завалился лицом вперед, прямо в разложенные перед ним бумаги.
— Нет, — нехорошим голосом произнесла Леди София, отстраняясь от стола, откидываясь на спинку кресла. — А была должна?
— Если меня обвиняют, — тяжело ворочая языком, прохрипел забрак, и Виро, ухватив его за один из рожков, украшающих костяной короной его голову, подняла его расслабленное, бессмысленное лицо, чтобы Софии была лучше слышна речь забрака. — Если меня обвиняют в чем-то, то должны быть основания…
— Основания? — ангельски терпеливо переспросила София, скрестив руки на груди. По сему было видно, что она сдерживается из последних сил, чтобы тут же не прикончить забрака, чтобы не разорвать его молниями. — "Скотина, убирайся!", "мерзкий скот", "рогатая мразь" — не похоже, чтобы Алария была рада вашим визитам.
— Возможно, я чем-то огорчил Леди Аларию, — просипел упрямо Аугрусс. Положение его было самое прескверное, терять ему было уже нечего, ничто не мешало Софии прикончить его прямо сейчас, и он решил все отрицать и сопротивляться до последнего, чтобы хотя бы попытаться ухватить за хвост ускользающую надежду на то, что ему удастся выкрутиться. — Вероятно, не смог…
Виро, стоящая у него за спиной, расхохоталась совершенно неприлично, и леди София изволила улыбнуться краешком губ.
