— Женщина, — произнес он глуховато, наконец, но в его безжизненном голосе неожиданно прорезалось такого жгучее, сильное чувство, что Лорд Фрес вспыхнул до самых бровей, налился обжигающим румянцем.
Это было сильнее, чем желание.
Это было порочнее, чем похоть.
Это было опаснее, чем смерть.
Презрение.
Ничтожность.
Оскорбление и унижение.
Это было все равно, как если бы этот неживой, страшный человек положил бы руку на живот женщины и бессовестно провел ею вниз, меж ее ног.
Все равно, что его чешуйчатые пальцы сжались бы на ее лице, дробя и кроша кости в страшном захвате.
Все равно, что стальные когти, разорвали облюбованное Лордом Фресом тело, к которому ему прикоснуться так и не позволили, и, вероятно, уже не удастся никогда…
От этой мысли ситх ощутил, как волна ярости, щедро сдобренной досадой, накатывает на него, и Дарт Фрес рванулся было вперед, вновь вспыхнув от гнева, но Дарт Вейдер остановил его, преградив путь рукой.
Леди София неторопливо сняла сначала один туфель, затем второй, и, ступив босыми ступнями на холодные плиты, сделала шаг вперед, к чудовищу, притаившемуся в теле человека.
— Почему она? — отчасти ревниво произнес Лорд Фрес, яростно стискивая рукоять сайбера, который он с удовольствием скрестил бы с пришлым убийцей, и голос его дрожал от гнева.
Позволить увести у себя из-под носа объект своего вожделения?!
Невыносимо.
Невозможно!
— Потому что он счел ее самым слабым звеном, — ответил Дарт Вейдер. — Он хочет попробовать нас на прочность.
— Это опасно! — вспылил Лорд Фрес, глядя, как Леди София неторопливо приближается к ронину.
— Да, — ответил Дарт Вейдер.
Между тем хищные щупальцы темной Силы оплели тело женщины, стиснули ее и подняли вверх так, будто взяв рукой и поднеся как можно ближе к фиолетовым горящим глазам.
Темнота рвала, терзала женщину, пытаясь поглотить ее сверкающую отполированную Силу, растворить в своих беснующихся, кричащих мертвыми голосами струях, практически срывая с нее одежду, вцепляясь в волосы, стягивая тугой лентой мышцы, вцепляясь в кожу, словно и ее пытаясь сорвать с тела, обнажив алое мясо.
Но София по-прежнему держала спину гордо и ровно, хоть и дрожала всем телом от раздирающих прикосновений его темноты. Она позволила его сущности прикоснуться к себе, проникнуть в себя, в свою кровь, в свое живое сердце и пронизать ее дыхание.
Черные лохматые нити чернильной Силы опутывали Софию все плотнее, натягиваясь, и, казалось, еще немного — и они разрежут, раздробят ее тело на мельчайшие кусочки, разотрут в кровавую пыль.
Но ее собственная Сила, темная и крепкая, как отполированный гранит, прятавшаяся в глубине ее души, вдруг рванула, словно бомба, безжалостно и мощно кроша и разрывая стягивающиеся на женщине путы.
Тонкая рука Леди Софии, нащупав брешь в расползающихся под ее натиском стискивающих ее жестких потоках, одним неторопливым, плавным движением прорвала оплетающую ее черную паутину, и, протягивая Малакору что-то, леди ситх произнесла совершенно спокойным голосом, словно это не она растворялась сейчас в кипящем потоке:
— Это ваше. Возьмите.
Малакор, оторвав горящий взгляд от лица Леди Софии, полустертого, почти растворенного в лохматом борющемся мраке, перевел взгляд на протянутую к нему руку.
Ситх-леди протягивала ему два изодранных, окровавленных пояса с прикрепленными к ним сайберами мертвых джедаев.
Малакор протянул чешуйчатую руку и его закованные в металл пальцы сомкнулись на изодранной и обожженной коже поясов.
Его тьма отступала, расплетала спутанные жесткие струи, скользя по острым граням Силы Софии и опуская Леди Ситх обратно, и скоро ее ступни вновь коснулись холодных плит.
Из-за отполированной стены мрака проступило ее бледное, дрожащее, но спокойное лицо, белая шея, блестящий шелк ее платья, последние клочья дикой мощи Малакора таяли на плитах под ногами женщины.
Малакор, чуть поморщившись с досадой, сделал шаг назад, на ступень вниз.
Его фиолетовые глаза вновь осмотрели по очереди всех троих, словно оценивая.
— Алария моя, — произнес Дарт Вейдер. — Она рассказала мне о Фобисе. И решать, жить ей или умереть, буду я.
— Хорошо, — бесцветным голосом ответил Малакор. — Но, может быть, ты согласишься выслушать меня?
— Почему я должен это сделать?
— Эту тварь нужно уничтожить, — равнодушно ответил Малакор. — Я создал ее. Я вызвал ее дух из небытия и поселил ее в это тело, я знаю, на что она способна.
— Я послушаю тебя, — ответил Вейдер.
— Не сегодня, — ответил Малакор. — Я потратил много сил; я должен восстановиться.
Он неторопливо надел капюшон на голову, сверкнул в последний раз яркими глазами и, развернувшись, сбежал вниз по лестнице, мимо Люка, ожидающего развязки этого странного поединка, мимо гвардейцев, целящихся в него, и скоро исчез из виду.
Дарт Вейдер молча проводил взглядом странного гостя; нельзя было сказать, что он неудачливый убийца. И нельзя было сказать точно, что он пришел убивать. Однако, Император не сказал ничего. Он развернулся и так же молча проследовал обратно, к гостям.
