В любой другой ситуации Тим рассмеялся бы над абсурдностью этих слов. Что могли сделать старый рыцарь и даже медведь-оборотень против такой мощи? Но сейчас было не до смеха.
Он сделал шаг к мешку, но в этот момент кристаллы вспыхнули с такой силой, что на мгновение вся поляна озарилась ослепительным синим светом.
Дракон взревел — торжествующе и яростно. Одним могучим прыжком он оттолкнулся от стены монастыря, которая окончательно обрушилась под его весом, и взмыл в воздух. Несколько мощных взмахов крыльев — и он навис над поляной, где стояли Тим и его друзья.
Порыв ветра от крыльев чудовища сбил Тима с ног. Он упал на снег, чувствуя, как земля дрожит под ударами драконьего хвоста, разбивающего камни и вырывающего с корнем вековые сосны.
Тим перекатился, вскочил на ноги и в ужасе увидел, как дракон приземляется прямо на валун, под которым они только что стояли. Камень треснул под его весом, но выдержал.
— Так вот кто украл мои сокровища, — прогрохотал дракон, и в его голосе звучала насмешка. — Трое жалких созданий, одно из которых даже не полностью человек.
Его янтарные глаза, каждый размером с голову Тима, неторопливо осмотрели их, словно оценивая.
— И маленький маг огня, — добавил дракон, когда его взгляд остановился на Тиме. — Я чувствую в тебе искру, малыш. Крошечную, но яркую.
Тим застыл, поражённый тем, что дракон смог увидеть его способности. А потом внутри него что-то щёлкнуло. Страх никуда не делся, но к нему добавилось что-то ещё — гнев. Горячий, всепоглощающий гнев.
"Это он," — пронеслось у него в голове. — "Тот, кто убил моего отца. Сжёг мою деревню. Уничтожил столько жизней."
Кристаллы в мешке словно отозвались на его эмоции — их сияние стало пульсировать в такт его сердцебиению. Тим внезапно почувствовал прилив сил, похожий на то, что испытал в монастыре, но гораздо более мощный. Это было не просто тепло — это был настоящий огненный шторм внутри.
"Если не сейчас, то когда?" — мелькнула мысль, и он сделал шаг вперёд.
— Тим, не смей! — крикнул Томас, но его голос словно доносился издалека.
Тим вскинул руки, направляя их в сторону дракона. Сначала ничего не произошло, лишь в кончиках пальцев появилось знакомое покалывание. Но затем оно начало распространяться — вверх по ладоням, к запястьям, локтям, плечам, пока всё его тело не загудело, словно натянутая струна.
Время, казалось, замедлилось. Тим чувствовал, как внутри него открывается что-то — словно плотина перед мощным потоком. Огонь, который раньше был лишь искрой, теперь превратился в бушующий ураган, рвущийся на свободу. Он закрыл глаза, позволяя этой силе течь сквозь него, наполняя каждую клеточку тела.
Когда он снова открыл глаза, его руки светились изнутри — словно кожа стала прозрачной, и сквозь неё проглядывал раскалённый металл. Вены на руках светились золотисто-красным, пульсируя в такт биению сердца.
А потом огонь вырвался наружу.
Это было не просто пламя — это был живой поток силы, ослепительно-яркий, раскалённый почти до белизны. Он вырвался из его ладоней подобно потоку расплавленного металла, с ревом устремляясь к дракону.
Тим чувствовал каждый изгиб этого потока, каждый всполох, каждую искру — словно огонь был продолжением его тела, новыми конечностями, которыми он мог управлять так же легко, как руками или ногами. Но ещё более удивительным было то, что он ощущал не только свой огонь, но и всё пламя вокруг — тлеющие угли, горящие деревья, даже жар, исходящий от дракона.
Воздух вокруг него затрещал от нестерпимого жара. Снег в радиусе десятка шагов мгновенно превратился в пар, поднимаясь клубами к ночному небу. Земля под ногами обуглилась, а ближайшие деревья вспыхнули, как гигантские факелы, превращая ночь в день.
Тим не просто выпускал огонь — он был огнём. Каждый нерв в его теле горел, каждый мускул напрягся до предела, направляя эту мощь. Из его горла вырвался крик — не от боли, а от чистого, необузданного восторга и ярости.
Огненный поток обрушился на дракона, полностью скрыв его из виду. Пламя бушевало и извивалось, как живое существо, облизывая драконью чешую, обволакивая каждый изгиб исполинского тела. На несколько долгих секунд всё, что мог видеть Тим — это сплошная стена огня там, где только что был дракон.
Но огонь, даже усиленный кристаллами, имел свои пределы. Постепенно поток начал истощаться. Сначала незаметно — просто стал чуть менее ярким, чуть менее мощным. Потом сильнее — пламя уже не бушевало, а лизало драконью чешую робкими языками. А затем, так же внезапно, как начался, огонь иссяк.
Тим опустил руки, тяжело дыша, словно пробежал много миль без остановки. Каждый мускул в его теле болел, каждый сустав, казалось, был наполнен расплавленным свинцом. Перед глазами плясали цветные пятна, мир качался и плыл, как в лихорадке.
А когда зрение прояснилось, он увидел то, чего боялся больше всего.
Дракон стоял, не шелохнувшись, без единой царапины. Пламя омыло его чешую, не оставив ни следа. Чудовище склонило голову набок, разглядывая его, а потом… засмеялось.
В этом смехе слышалось столько презрения, что Тим невольно отступил на шаг.