Когда последние языки пламени угасли, Тим рухнул на колени, задыхаясь и дрожа от изнеможения. Каждый вдох отдавался болью в опалённых лёгких, перед глазами плыли чёрные пятна. Он с трудом мог пошевелить руками — мышцы словно превратились в расплавленный свинец.
Вокруг них всё горело. Лес превратился в море огня, деревья полыхали, как гигантские факелы, от снега не осталось и следа. Руины монастыря тоже были охвачены пламенем, и отовсюду доносились крики людей.
— Неплохо, малыш, — прогрохотал дракон, снова склоняя голову набок. — Но долго ли ты сможешь так танцевать с огнём?
Удар хвоста был молниеносным. Земля содрогнулась, взрывная волна отбросила Тима на несколько шагов. Мешок с кристаллами выскользнул из его рук, с глухим стуком упав на обожжённую землю.
Тим попытался подняться, но ноги подкашивались. Он видел, как Томас, отброшенный в сторону, с трудом приподнимается на локте. Бран, теперь снова в человеческой форме, лежал без движения у подножия расколотого валуна.
— Слишком просто, — проворчал дракон, почти разочарованно. — Я ожидал большего от тех, кто осмелился украсть мои кристаллы.
Он наклонился к мешку, его ноздри раздулись, втягивая знакомый запах. Огромные челюсти сомкнулись, захватывая мешок целиком.
— Нет! — закричал Тим, но было поздно.
Одним мощным прыжком дракон взмыл в воздух, с каждым взмахом крыльев поднимаясь всё выше и выше. Тим, Томас и лежащий без сознания Бран остались внизу, среди пылающего леса и разрушенного монастыря.
Дракон поднялся выше гор, превратившись в тёмный силуэт на фоне звёзд. На мгновение он замер там, словно давая им время осознать произошедшее.
А потом небо взорвалось.
Это не было похоже на обычный огонь. Драконье пламя, усиленное кристаллами, затопило небосвод потоками багрового света, превращая ночь в искажённый, кошмарный день. Раскалённые волны огня перекатывались по небу, словно буря на поверхности невозможного океана.
Багровые отсветы плясали на склонах гор, и в их мерцании Тим видел всё: каждую долину, каждую тропу, каждую далёкую деревушку, притаившуюся между скал. Как на ладони.
Огненный шторм бушевал над горами минуту, может быть, две, а потом внезапно погас, оставив после себя лишь тлеющие развалины монастыря и горящий лес.
Тим продолжал смотреть в ночное небо, туда, где исчез дракон. Внутри расползалась пустота — чёрная и холодная, как горное озеро.
"Это мы сделали," — думал он, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — "Мы принесли ему кристаллы. Мы."
Он знал, что этой ночью где-то в горах другие люди тоже смотрят в небо. Матери прижимают к себе детей. Старики качают головами. А дракон… дракон выбирает, куда ударить первым.
Томас медленно подполз к лежащему без сознания Брану, проверяя его состояние. Что они могли сказать друг другу? Какие слова могли исправить то, что они натворили?
В монастыре обрушилась ещё одна стена, и в искаженном восприятии Тима это было похоже на то, что монастырь тоже смеётся над ним.
# Глава 18 — Пепел на ветру
Ночь над разрушенным монастырем казалась бесконечной. Небо, еще недавно разорванное драконьим пламенем, теперь было усыпано безучастными звездами, холодно смотрящими на руины внизу. Тим сидел на обломке стены, бездумно водя пальцами по шлему отца. После бушующего огня, после рева дракона и грохота падающих камней, эта тишина казалась почти оскорбительной.
"Жалкий маг," — голос дракона все еще звучал в его голове. — "Думаешь, ты можешь навредить мне огнём? Мне, рождённому в пламени?"
Его пальцы нащупали вмятину на шлеме — ту самую, которую так искусно выправила Кара, вложив в эту работу всё свое мастерство. Тим закрыл глаза, вспоминая их последний разговор, ее гневные слова, ярость в голосе, слезы, которые она пыталась скрыть.
_"К чёрту тебя! К чёрту твоего отца! К чёрту всех вас, проклятых мечтателей!"_
Тогда он ушел разгневанным, уязвленным ее словами. Теперь же, сидя среди руин, он понимал, как она была права. Он был именно таким — одержимым, слепым, готовым рискнуть всем ради призрачной надежды, ради легенды, которая, возможно, никогда не была ничем большим, чем просто красивой сказкой.
Тяжелый камень упал откуда-то сверху, заставив Тима вздрогнуть. Монастырь продолжал разрушаться, словно тело, которое медленно умирает, даже когда душа уже покинула его.
— Тим! — голос Томаса вырвал его из мрачных мыслей. — Помоги мне, здесь человек под завалом!
Тим медленно поднялся, чувствуя, как каждая мышца протестует от боли. Одежда была пропитана потом и сажей, волосы слиплись от засохшей крови — своей или чужой, он уже не помнил. Подойдя к Томасу, он увидел, как рыцарь пытается приподнять массивную деревянную балку, придавившую ногу какого-то человека. Под соседними обломками слышались еще чьи-то стоны и мольбы о помощи.
— Держи с этого конца, — коротко скомандовал Томас, глаза его были красными от дыма и недосыпа. — Давай, на счет три. Раз, два…