– А где Джон? – спросила она.
– На кухне, – отозвался Алекс. – Я пойду раздобуду нам обед.
– А как же полиция? – испугалась Розалин.
Алекс подмигнул ей.
– Не волнуйся, у меня есть план!
***
На кухне был полный кавардак. На полу валялись ржавые инструменты, грязная ветошь, металлические детали, в углу стояла разобранная плита. Среди этого хаоса Джон сидел за столом, гипнотизируя взглядом бутылку виски и ополовиненный стакан.
– Не стоит пить на голодный желудок, – заметила Розалин, пробираясь к нему.
Железки так и грозили порвать ей чулки. Наконец, отодвинув жалобно скрипнувший стул, она уселась напротив.
Джон дернулся, будто просыпаясь, и взглянул на нее. Не дав ему ничего сказать, Розалин начала сама:
– Я ввела Дереку питательный раствор. Теперь все будет хорошо!
Он бессмысленно закивал. Розалин пыталась прикинуть, сколько он выпил, бутылка была почти полной, и она решила, что разговор можно продолжить.
– Джон, я хочу поговорить с тобой. – Он сфокусировал на ней взгляд. – Когда ты уезжал, то сказал, что слишком стар для Экскалибура, что тебе пора на покой. Я хочу предложить вам с Дереком поехать в Ньювасл. Там вам ничего не угрожает, папа позаботится о вас. Ты легко найдешь новую работу, а Дерек сможет учиться.
Она смотрела на него, ожидая какого-нибудь ответа. Джон взял стакан и осушил его залпом.
– После некоторых вещей нельзя остаться прежним, Роззи, – хрипло ответил он. – Я думал, что больше тебе не нужен, что пришла пора заняться своей семьей.
Он умолк. Розалин понимала, как трудно ему говорить об этом.
– Но я ошибся, – руки у него сжались в кулаки.
Он стукнул стаканом об стол.
– Джон…
Как бы ей хотелось все исправить…
– Бывших членов Экскалибура не бывает! – перебил он. – Мое место здесь, Роззи. Я сделаю все, чтобы Корнштейн заплатил за свои преступления!
С этими словами он взял бутылку и плеснул ее содержимое в стакан. Розалин смотрела, как он пьет.
– Мне очень жаль твою жену, – сказала она. – Я понимаю твое желание отомстить. Но чтобы бороться, нужны силы, а сейчас ты не выглядишь… готовым к борьбе. Я не хочу, чтобы ты погиб, пытаясь совершить то, что тебе не по силам. Я уверена, что твоя жена тоже бы этого не хотела… Лучше тебе уехать в безопасное место.
Глаза у Джона покраснели, напомнив Розалин отца. Такое сходство сдавило горло.
– Все гораздо сложнее, Роззи, – произнес Джон. – Когда я встретился с Грейс после многих лет разлуки, я понял, что… я чужой. Без необходимости кого-то выслеживать или скрываться, без тебя, без живой воды и без опасности мое существование утратило смысл. Я думал, что мирная жизнь – то, чего я хочу. Но она была трудна для меня. Может быть, со временем я привык бы к другому образу жизни, заново узнал бы женщину, которая много лет была моей женой, стрелял бы с Дереком по банкам на заднем дворе… но Корнштейн не дал мне этого времени.
Он сделал глоток из стакана.
– Если я уеду, то погрязну в чувстве вины. Безопасность не даст мне ничего. Только Экскалибур еще может помочь мне оправиться. Не прогоняй меня, Роззи.
Розалин накрыла его руку своей.
– Джон, я не прогоняю…
– Кажется, что мы здесь живем как обычные люди, но это не так, – продолжал он. – Поэтому и мерить нас обычными мерками нельзя.
Он посмотрел ей в глаза на удивление ясным взглядом.
– Прости, что тогда набросился на тебя из-за Алекса. Будь с ним так, как сможешь, столько, сколько сможешь.
Розалин часто заморгала. Больно было видеть Джона таким несчастным.
– Ну а Дерек? – выдавила она. – Ведь он не обязан участвовать в этом, он может уехать.
Джон скривился в усмешке.
– Боюсь, у него нет выбора. Ты видела, в каком он был состоянии? Когда он проснется, думаешь, он не удивится, что у него даже шрамов не осталось? Он будет задавать вопросы, ответы на которые может дать только Экскалибур.
– Можно его обмануть. Сказать, что я гениальный хирург, – предложила Розалин, невольно вспомнив слова Фредерика. – Человек всему найдет объяснение, если захочет.
– Я не хочу этого, Роззи, – тихо произнес Джон. – Я хочу быть рядом с сыном.
Наверное, ему нелегко было признаться в этом. В единственном оставшемся у него желании. Эгоистичном желании. Ведь для его исполнения он впутает Дерека в то, что может оказаться парню не по зубам.
Но Розалин вспомнила маму. Наверное, если бы она не указала ей путь, жизнь Розалин была бы спокойнее, проще, понятнее. Но правда о маме, об их с папой истории, о Лэмпшире – эту правду Розалин ни на что бы не променяла.
Она с грустью посмотрела на разобранную плиту: от горячего чая она бы сейчас не отказалась.
В этот момент в кухню вошел Алекс. Лицо у него было такое, словно он собирался кого-то убить.
– В чем дело? – испугалась Розалин.
– Вот! – Алекс со злостью бросил на стол газету. – Полюбуйтесь!
Пояснять, чем им предлагалось любоваться, не потребовалось: всю первую полосу занимала фотография Корнштейна.
«Поздравляем нового мэра Суинчестера!» – гласил заголовок.
Дальше Розалин читать не стала. Руки сами собой сжались в кулаки.
– Как он провернул это так быстро! – возмутилась она.
Алекс резко опустился на единственный свободный стул.