Ладони у Розалин вспотели. Тщательно подбирая слова, она сказала:
– Я знаю лекарство, которое вам поможет. Оно стоит дорого, но за вашу помощь я достану его для вас.
Доктор побледнел еще больше.
– Какая подлая ложь! Такого лекарства не существует! Как ты… Как ты можешь…
Розалин выпрямилась и расстегнула пуговицу на рукаве. Закатав его, она показала мистеру Пайнсу гладкую кожу там, где пару дней назад была страшная метка. Глаза у врача округлились, а руки затряслись.
– Невозможно…
– Нет ничего невозможного, – сказала она. – Мне помогло, поможет и вам. Я попрошу вас лишь не задавать вопросов и бросить морфий.
Он все еще изумленно открывал и закрывал рот.
– Так вы согласны работать на нас?
– Я… я… – лицо его скривилось, как у собирающегося заплакать ребенка. – А если это все обман? Если ты лжешь мне? Может, у меня начались галлюцинации?
Розалин спустила рукав на место.
– А что вы потеряете? Сперва я дам вам лекарство, а если оно не сработает, сделка аннулируется. Но если все пройдет хорошо, то вы будете тайно помогать нам.
Бедный доктор нервно мял руки, пытаясь унять дрожь. Розалин ждала. Это была сделка с дьяволом. Не для него, для нее. Она воспользовалась слабостью умирающего человека, чтобы склонить его на свою сторону. Если он откажется, она все равно вылечит его, но она была уверена, что он согласится, и ненавидела себя за это.
– Когда… когда ты сможешь принести лекарство? – спросил мистер Пайнс.
– Завтра, – произнесла Розалин.
Он кивнул.
А она протянула ему руку. Незаметно для себя Розалин стала верить в силу рукопожатия. Еще с того первого раза, когда она доверила Алексу тайну Экскалибура. Мистер Пайнс несмело сжал ее ладонь и заглянул в глаза. И вдруг весь обмяк и перестал дрожать. Он отнял руку и сказал:
– Кто ты такая, Линнет?
Кажется, даже на экзаменах в Лэмбридже ей не задавали более сложного вопроса! Розалин так растерялась, что ляпнула первое, что пришло в голову:
– Я врач.
И поскорее покинула приемную.
На обратном пути Розалин смотрела в окно кэба, пытаясь прикинуть, какое сегодня число. По всему выходило, что через несколько дней начнется февраль. А там недалеко и до весны.
Зима казалась Розалин бесконечно длинной. Не верилось, что Алекс целовал ее на платформе, провожая Джона, всего пару недель назад…
Снег за окном уже не был белым, он посерел и слипся в грязные комья. Тротуары больших улиц были посыпаны песком, отчего приобрели рыжеватый цвет.
Рождество осталось в прошлом. И хотя в некоторых окнах еще виднелись зажженные свечи, а на дверях – венки, теперь они не выглядели празднично, вся их прелесть выцвела. О них просто забыли в суете обычных дней.
Когда до Путаной улицы оставалось два квартала, кэб внезапно остановился. Розалин выглянула в окно и тут же увидела, в чем дело: водитель разговаривал с полицейским. Розалин замерла, судорожно соображая, стоит ли бежать или этим она сделает еще хуже. В конце концов она всего лишь юная леди, едущая по своим делам.
Дверь открылась, и к ней заглянул полицейский.
– Добрый день, мадам! – сказал он, пробегая глазами по салону. – Извините за беспокойство, у нас обычная проверка. Прошу вас показать документы!
Никаких документов у Розалин не было, а если бы и были, то Линнет Ферроуз вполне могла быть у полиции в черном списке.
Нахально улыбнувшись, она пошарила в кармане и протянула стражу закона сложенную купюру.
– К сожалению, я забыла их дома.
Полицейский прищурился, но деньги взял.
– Скажите хотя бы ваше имя, мадам, – произнес он.
– Флоренс, – солгала Розалин. – Флоренс Найтингейл.
– Благодарю, – кивнул ей полицейский и вышел.
А Розалин еще два квартала гадала, был ли он одним из тех, кого она ранила в полицейском участке.
В доме на Путаной улице ее уже ждали. Алекс встретил ее в прихожей, сложив руки на груди. Рукава его грязной рубашки были закатаны, да и сам он походил на трубочиста.
– Что? – спросила она.
– Ты должна была взять меня с собой! – заявил он.
Но Розалин рассказала ему о встрече с полицией, и ему пришлось согласиться, что будь он в том кэбе, они бы так легко не отделались. Не исключено, что полиция искала именно его.
За разговором они прошли в гостиную, где неподвижно спал Дерек. Розалин развернула сверток и стала готовить ему питательный раствор, а сама рассказала Алексу про мистера Пайнса.
– Я просто ужасно себя чувствую, – поделилась она. – Ведь нам ничего не стоит вылечить его, а я заставляю его пойти на такой риск…
– Ты не права, мы тоже рискуем, – ответил ей Алекс. – Мы рискуем знанием о живой воде.
Розалин посмотрела на него, держа шприц в руке.
– Ты думаешь, зря я это затеяла?
– Нет. Я думаю, ты все сделала правильно, – улыбнулся он. – Мистер Пайнс может быть нам очень полезен.
Почему-то его слова совсем ее не успокоили.
Розалин нашла вену Дерека и сделала ему укол. Он даже не дернулся. Прекрасно понимая, что никакого эффекта от лекарства не увидит, Розалин все равно несколько секунд вглядывалась в лицо, так похожее на молодого Джона. Алекс тоже замер.
Убедившись, что ничего не произошло, Розалин собрала шприц и склянки обратно в кулек.