– Ладно, – кивнула Лиз, вытирая лицо салфеткой.
Рукав ее блузки немного задрался, открывая красный след вокруг запястья. Розалин нахмурилась. Перехватив ее взгляд, Лиз поправила рукав и начала:
– В общем… Это правда, что Коулман – мой дядя. Я из обеспеченной семьи, Линн. У моего отца никогда не было слуг-рабов, но только став достаточно взрослой, я узнала, кто трудится на его предприятиях… Когда папа умер, я жила у дяди. И он не видел проблемы в использовании рабского труда. Но чем старше я становилась, тем труднее мне было убедить себя, что деньги, на которые я живу, получены справедливо. Потому я и не брала у дяди больше, чем на самое необходимое.
Официантка принесла заказ Розалин. Она взяла в руки чашку и глотнула обжигающий напиток, словно надеясь, что он поможет ей справиться с тем, что она сейчас услышит.
– Помнишь, я рассказывала тебе о папином завещании? Он боялся, что я брошу учебу, раздам все деньги и освобожу рабов, поэтому почти ничего мне не оставил. Но он обязал дядю заботиться обо мне, поставил условие, чтобы я училась в лучшей школе, иначе дядя лишится наследства. А я…
Она снова уставилась в чашку, рассеянно помешивая содержимое.
– Я такая трусиха, Линн! Я так и не решилась пойти против дяди, делала, что он говорил. Он рисовал мне жуткое будущее в нищете, если я брошу школу. Поэтому я жила, чувствуя себя, как в тюрьме! А потом я встретила тебя, и все изменилось! Но я все равно боялась. Мне стыдно было признаться тебе и Алексу, кто я такая. Когда мне было шестнадцать, я взяла мамину фамилию. Сложно было связать меня с Коулманом. И я обманывала себя, убеждая, что мне не придется идти против дяди напрямую…
Лиз закрыла лицо руками.
– Прости меня, Линн! Как я смогу смотреть в глаза Алексу? Он же возненавидит меня!
– Нет же, Лиз, послушай… Ты не трусиха! Ты была всего лишь ребенком!
Но, будто не слыша ее, Лиз перебила:
– А тут ты говоришь, что я еще и предала вас! Это так больно! Я, может быть, не такая смелая и боевая, как ты, но я ни за что не выдала бы никого из вас! Я скорее бы умерла!
– Я знаю, Лиз! Прости меня! – выдавила Розалин. – Корнштейн сильно меня напугал, он знал все наши имена и наш адрес. Я боялась, что он силой заставил тебя все рассказать… Почему ты уехала из университета?
– На меня напали люди Корнштейна и хотели привезти сюда, к нему, – призналась Лиз.
– И что произошло?
Розалин сама не заметила, как судорожно вцепилась пальцами в столешницу.
Лиз рассказала ей про путешествие на поезде и про Энтони.
– Вернувшись в Суинчестер, я побоялась сразу идти к вам, решила сперва с тобой поговорить и позвонила. Как же я рада, что ты ответила!
– Тебе очень повезло! – заметила Розалин. – Наша база переместилась, а на Розовой улице орудуют солдаты Корнштейна. Телефонный номер – это последняя ниточка для связи с нами.
– Линн, что произошло, пока меня не было? – спросила Лиз.
Вспоминать заключение у Корнштейна желания не было никакого. Здесь, в уютном кафе, полном людей, живущих своей мирной жизнью, удары кнута и жуткая ухмылка графа казались кошмарным сном.
Но Лиз рассказала свою историю, она заслуживает правды в ответ. Глубоков вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, Розалин начала издалека:
– Мы с Алексом решили выкрасть у Корнштейна рабское клеймо…
***
За окном стемнело, и зажглись фонари. Народу вокруг стало еще больше – горожане возвращались с работы и были не прочь перекусить. Чашки Розалин и Лиз давно опустели, но они не спешили уходить. Ленивое хлопанье двери, ароматы кофе и бормотание чужих разговоров вокруг перенесли их в мир, где они были простыми студентками, сбежавшим с лекций, или телеграфистками на обеденном перерыве. Розалин и не подозревала, как соскучилась по обычной жизни.
Лиз выслушала историю Розалин без аханий и оханий, которых та внутренне опасалась. Каким-то шестым чувством Лиз поняла, что жалость подруге не нужна. Розалин рассказала про Джона и Дерека, но тут уж Лиз едва не расплакалась. Кроме того, она поведала о своих подозрениях насчет Мэри.
Тогда Лиз посмотрела Розалин в глаза и произнесла:
– Мне кажется, ты была права, Линн: это благодаря мне Корнштейн узнал все подробности о нас.
Розалин онемела от такого заявления.
– Понимаешь, Мэри много расспрашивала меня. Я не считала, что такие сведения – это тайна. Вроде того, что я учусь в Лэмбридже… Но о живой воде я ни слова не говорила!
– Имена, адрес… – пробормотала Розалин. – Но почему тогда он не знал, что мы придем к нему за клеймом?
Лиз пожала плечами с несчастным видом.
– Выходит, она рассказала то, что он спросил, а что не спросил – не рассказала, – заметила Розалин. – Очень похоже на Мэри!
Ей вспомнилась ночь, когда Мэри рыдала в своей спальне. «Как я могла так поступить!» – говорила она. Что, если речь шла вовсе не о потерянных деньгах?..
– Не переживай, Лиз, ты не виновата. Похоже, что мы все виноваты. Мы приняли преданность Мэри как должное, не узнав толком, чего хочет она сама, что она за человек. Мы были слишком беспечны.
– И жестоко за это поплатились, – сказала Лиз, взяв ее за руку.
Розалин сглотнула.
– Нам пора ехать, – сказала она.