– И, если кто-то прикоснется к ней хоть пальцем, вам придется искать себе нового хозяина! – послышался голос Алекса.
Замечание было не напрасным: солдаты стояли достаточно близко, им ничего не стоило ухватить ее за руку или…
Один из охранников резко дернулся. Розалин инстинктивно обернулась.
В руку Алекса, держащую пистолет, вонзился нож.
Розалин успела увидеть, как он выронил оружие, а потом чьи-то пальцы сомкнулись на ее запястье. Она навела «бульдог» на схватившего ее солдата, но прежде, чем успела нажать на курок, другой выбил оружие из руки. Пришла пора для приемов мистера Си!
Она опрокинула двоих на пол, но противников было слишком много. Розалин продолжала беспорядочно отбиваться, когда к горлу прижался холодный металл, заставив замереть.
– Вот и правильно, – заметил кто-то ей в самое ухо.
Она с отвращением узнала рыжего Фредерика.
Ей заломили руки за спину так, что она зашипела от боли.
А затем увидела, как Корнштейн и Алекс борются возле окна. Пока пара человек крепко держали Розалин, оставшиеся трое ринулись на помощь хозяину. Один из солдат обошел Алекса и попытался ударить сбоку, но Алекс действовал быстро: оттолкнул его, выпустил Корнштейна, ударил…
Глядя, как он дерется, Розалин забыла об остром лезвии у своей шеи и подалась вперед.
– Не шевелись, а то пожалеешь, – прошипел Фредерик.
В этот момент Алекс запрыгнул на подоконник и увидел ее. На секунду он замер, словно решая, что делать дальше.
– Беги! – прошептала Розалин одними губами.
И вдруг ощутила, что в шею ничего не упирается…
Увидела заведенную руку Фредерика…
И нож…
…вонзенный в грудь Алекса.
Розалин задохнулась.
Дрожь ужаса прошла по телу. Она видела, как Алекс недоуменно хватается за рукоятку. На рубашке разрастается кровавое пятно. Теряя равновесие, он заваливается назад…
Корнштейн поднялся с пола и попытался его схватить, но Алекс вывалился в распахнутое окно.
Крик так и застыл в горле Розалин.
«Он жив. Он жив», – мысленно пыталась она убедить себя. У него есть живая вода. Он жив. С ним все будет в порядке. Он воспользуется живой водой.
– Быстро на улицу! Найдите его! – заорал Корнштейн.
Двое солдат тотчас метнулись прочь из кабинета.
А граф одернул сбившийся пиджак, пригладил разметавшиеся волосы, поднял с пола свой револьвер и тогда лишь удостоил своим вниманием онемевшую Розалин.
– Так-так, – проговорил он, приближаясь. – Вот и она! Ночная убийца из полицейского участка! Подружка того, кто давно мешает моим планам!
Внезапно Розалин поняла, что осталась один на один с этими холодными безжалостными глазами. Теперь Корнштейн убьет ее.
Но разговаривать с ним она была не намерена.
Граф осмелел и подошел ближе.
Розалин дернулась, но вырваться было невозможно.
Взяв ее за подбородок, Корнштейн заглянул пленнице в лицо. Она злобно смотрела в ответ.
– Думала, я не заметил, как ты пряталась за креслом? Какая наивность! – продолжал граф. – Я увел Эстера, чтобы посмотреть, что ты станешь делать в моем кабинете. И это было очень увлекательно!
Розалин молчала. Он прав: наивность! Он не случайно прервал разговор и оставил дверь открытой.
В ответ на ее молчание Корнштейн прищурился. Он убрал руку от лица Розалин и на шаг отступил.
– Связать – и в мой кабинет! – приказал он Фредерику.
Бросив на пленницу последний взгляд, он ухмыльнулся и направился к выходу.
От его ухмылки у Розалин снова пробежали мурашки по спине.
Они ведь уже в его кабинете. Разве нет?
Держа Розалин за предплечье, Фредерик тащил ее вперед по коридору и нашептывал на ухо разные мерзости, вроде:
– Я сразу узнал Сэма. Это ты сделала его таким красавчиком? Кое-чему научилась в больнице, да? Еще бы! Противно небось кувыркаться с уродом? Он же на тебя еще тогда у Уоррена глаз положил, паскуда… Корчил благородство, чтоб тебе под юбку залезть…
Розалин не отвечала. Не хватало еще случайно проболтаться про живую воду! А так, пусть мелет что угодно, теперь это было совершенно не важно.
Скрученные спереди веревкой руки начинали неметь – Фредерик постарался на славу. Второй ведущий ее солдат помалкивал, иногда одобрительно хмыкая.
Кабинетом оказался небольшой зал на первом этаже с алой обивкой стен, раззолоченной лепниной на всех возможных поверхностях и до блеска начищенным паркетом. Розалин подвели к дальнему концу зала, где на возвышении стояло бархатное кресло, походившее на трон. У пленницы невольно брови взметнулись вверх от такого гонора. Похоже, Корнштейн возомнил себя едва ли не королем!
«Корольком захудалого королевства, считающего себя центром мира», – поправила себя Розалин и через силу ухмыльнулась.
– Чего лыбишься? – тут же заметил Фредерик. – На твоем месте я бы заранее встал на колени, чтобы просить пощады.
«Поскорей бы ты оказался на моем месте», – мысленно пожелала она, но его ответом не удостоила.
Ждать пришлось не меньше получаса, и все это время солдаты держали пленницу под руки. Фредерик попытался увильнуть от этой обязанности, но напарник осадил его. Видимо, таков был приказ Корнштейна, который, памятуя об убийствах в полицейском участке, считал ее опасной.