Тигр просит других хризалид прикрыть его, а затем наконец бросается через долину. С замирающим сердцем я проверяю показания браслета Ичжи.
И вижу, что началось страшное. Сердцебиение Шиминя резко замедляется.
372.
268.
Я кричу, но не могу остановить отсчет.
92.
43.
0.
0.
Цифра злобно пялится на меня, холодная и безжалостная.
0.
0.
0.
Кто-то что-то кричит, сотрясая стенки кабины, но я не могу разобрать слова. Я не в состоянии их осмыслить.
Ичжи тоже не отрывает глаза от цифры. И не шевелится.
Земля сотрясается, слышен грохот, что-то массивное падает впереди. Это выдергивает меня из транса.
– Белый Тигр, сделайте для нас смотровую решетку! – ору я, царапая стенку кабины. От моего голоса остались одни ошметки.
Наверное, это упала другая хризалида, или хундун, или у меня что-то не так с ушами. Потому что это не может быть…
Передо мной открывается несколько огромных щелей, словно процарапанных когтями. В щели просачиваются тонкие струйки дыма. Я закашливаюсь.
И тут ток воздуха в моих легких останавливается окончательно.
Красная Птица оседает в поднимающемся облаке пыли и дыма, через которое не пробивается свет. Черепаха вползает в облако и сдавливает одной рукой шею Птицы, а другую обрушивает на ее голову. Замороженный дух-металл разбивается, будто стекло, под ее кулаком.
Тигр останавливается и испускает придушенный вопль.
– Белый Тигр, ни к чему понапрасну расходовать силы! – пробивается сквозь царящий у меня в голове треск статики голос Главного стратега Чжугэ. – Сосредоточьтесь на битве!
«Понапрасну, – эхом отзывается в моем мозгу. – Понапрасну. Понапрасну. Понапрасну».
На нашем первом уроке Сыма И сказал, что люди – самые насыщенные энергией ци существа на планете. Вот почему мы можем управлять хризалидами, которые намного крупнее нас.
Только сейчас я понимаю, что он имел в виду. Мое тело слишком мало, чтобы вместить все раздирающие меня эмоции. Почему моя ярость не в состоянии разорвать небо и спалить землю? Я хватаюсь за края щелей, через которые выглядываю наружу, меня бьет неконтролируемая дрожь, слабый белый свет разливается по моим доспехам, но я не могу сделать даже небольшое углубление в дух-металле.
«Почему ты попросту не дашь им убить тебя? – прилетают из прошлого мои же собственные слова и бьют меня, и грызут меня живьем. – Ради чего ты вообще живешь?»
Из моего горла вырывается стон, слишком слабый, чтобы выразить бушующую во мне бурю. Мои ребра проваливаются внутрь, плечи сутулятся, как будто я голодала долгие недели, месяцы, годы… Острая, иззубренная боль раскалывает грудную клетку, усиливаясь при каждой моей попытке ухватить воздуха. Я не могу дышать. Не могу остановить дрожь. Жар и холод мечутся во мне, как во взбаламученном воздухе снаружи, перепутанные и несовместимые. В глотке набухает кислота и обжигает язык.
Зачем я сказала ему эти ужасные слова?!
Почему я первая не катапультировала его из кабины?
– Цзэтянь… – роняет Ичжи, касаясь моей руки. Его голос звучит словно из очень далекого далека. Лицо бледно как смерть. Нижняя губа безостановочно дрожит.
– Это из-за меня. – Я провожу трясущимися пальцами по своему лицу. – Я сыграла на его чувстве вины, и он…
Стоп!
Шиминь не хотел бы, чтобы я обвиняла себя.
Никогда, ни за что он не хотел бы, чтобы я думала так.
Белый Тигр торопится обратно, на главное поле боя. Его исступленные ругательства доходят до меня с опозданием в несколько секунд, уже превратившись в отдаленные воспоминания.
Мои мысли несутся в стремительном круговороте. Одно мгновение я серьезно взвешиваю, не вырвать ли Цьело из ее кресла и не выпить ли ци Ян Цзяня досуха, сражаясь за Птицу. Но у Белого Тигра недостаточно мощности, чтобы драться одновременно против Императора-Вода и Черной Черепахи. Никто и ничто в этой армии на такое не способен. Значит, надежды нет…
И тут меня словно бьет током. Моя рука сама собой ныряет в карман контактного комбинезона, под длинную латную юбку. Я нащупываю набор средств от цветочной оспы – начальство обязывает нас носить его с собой.
Вслух я ничего не говорю, не желая, чтобы стратеги узнали мой следующий ход, но застланные слезами глаза Ичжи наблюдают за каждым моим движением и расширяются, когда он догадывается.
«Исцелите Императора».
Если легенда не лжет, если Цинь Чжэн действительно заморозил себя леденящей силой ци-Воды, то, где бы он ни находился, там будет и Желтый Дракон.
Мощи этой хризалиды определенно хватит.
Используя небольшой запас ци, который я набрала в свой доспех из Белого Тигра, я лечу под прикрытием безжалостного пожара – одна. Принуждаю себя двигаться вперед, заперев грызущую, всепоглощающую скорбь в дальнем углу сознания. Если я засомневаюсь и замедлю скорость, она тотчас нагонит меня и разорвет на куски.
Найти кочевников оказалось нетрудно. Они ждали этого момента двести лет и потому, конечно, делают все, чтобы привлечь наше внимание. Поднявшись достаточно высоко, чтобы заглянуть за горы-столбы, я сразу вижу их дымовые сигналы.
