Вспоминаю разговор с Ян Гуаном – он тогда предположил, что Цинь Чжэн провернул такой трюк, вытянув ци из магмы под горой Чжужун. Так вот где, похоже, находится хвост Дракона!
На мое плечо опускается чья-то рука, отчего я подпрыгиваю. Среброволосая женщина указывает на антивирусный набор. Поняв, чего она хочет, я набираю в шприц содержимое пузырька.
В ту же секунду кочевники начинают скандировать что-то, смысла чего я не улавливаю. Они собираются полукружьем вокруг Цинь Чжэна, увлекая меня за собой. Одна из женщин что-то выкрикивает, размахивая маленьким факелом. Она зажигает его от большого, который держит кто-то еще, а потом с пронзительным криком засовывает пламя себе в рот.
К моему удивлению, факел просто гаснет. Она передает его другому человеку, затем сдергивает со своей руки меховую рукавицу и прижимает обнаженную ладонь к руке Цинь Чжэна, лежащей на подлокотнике ладонью вверх. В последний момент я замечаю, что его золотые перчатки щетинятся остриями тончайших игл.
Кровь брызжет из-под ладони женщины, словно сок из проколотого фрукта. Сдавленный стон клокочет в ее горле. Чернота меридианов Цинь Чжэна переползает на ее руку и быстро достигает лица, искаженного гримасой боли. Теперь я понимаю, зачем она проглотила пламя: она пыталась подстегнуть свое ци-Огонь, чтобы согреть Цинь Чжэна.
Я могу ей в этом помочь.
Зажав в пальцах шприц, я бросаюсь к пилоту, изменяю перчатку на своей руке так, чтобы тоже показалась голая кожа, а затем прижимаю ладонь к иглам на другой руке Цинь Чжэна.
И замираю от шока. Холод ци-Воды пронизывает меня до мозга костей, от него чернеют и мои меридианы. Но тренировки не прошли даром – я научилась замещать свое вторичное ци-Воду Огнем. Я с криком задерживаю струящийся поток ци и принуждаю его нагреться с инь до ян. В результате приложенного мной усилия изначальное ци-Металл зажигается на моем лице вторым контуром.
Постепенно, подобно разгорающимся углям, мои почерневшие меридианы начинают лучиться алым. Через наши соединенные ладони превращение переходит к Цинь Чжэну.
Из груди пилота вырывается сиплый вздох – так свежий ветер продирается сквозь заброшенную, забитую пылью комнату. Глаза, перечеркнутые полосатыми тенями от подвесок с бусинками, медленно открываются. Цинь Чжэн обводит собравшихся взглядом, и глаза его распахиваются еще шире.
– Где лекарство? – хрипит он.
Удивительно – несмотря на его странное произношение, я его понимаю.
Хотя нет, не удивительно. И мой диалект, и говор кочевников происходят от одного древнего корня.
И опять я застываю, потрясенная. Ведь я сейчас смотрю на человека, который вроде как бы умер двести двадцать один год назад. Даже разговариваю с ним!
– Где лекарство? – повторяет он, дыша тяжелее и чаще.
Кочевники разражаются неистовыми криками. Выныриваю из шока и собираюсь вонзить иглу в его запястье. Но – стоп, там доспех, до вены не добраться.
– Откройте! – требую я.
Поднимаю голову и вижу: половина его лица начинает плавиться.
Я взвизгиваю, он тоже. Не теряя времени, втыкаю иглу ему в шею. Он высвобождает руку из-под кисти кочевницы и прижимает окровавленную перчатку к своему оплывающему подбородку. Дух-металл сочится на его лицо, растекается, как ртуть, со скоростью, которой я раньше никогда не видела у металла типа Земля.
Впрочем, множество невозможных вещей стали сегодня возможными.
– Вы в состоянии пилотировать? – задаю я животрепещущий вопрос, выдергивая пустой шприц из его шеи. Прижимаю след от укола, чтобы остановить кровь. Не имею понятия, подействует ли лекарство, но едва сдерживаемые гнев и скорбь вот-вот разорвут меня изнутри, жажда мести сводит с ума. – Мне нужна ваша мощь, ваша хризалида. Немедленно!
К моему изумлению, он, несмотря на затрудненное дыхание, смеется. Опускает руку.
Оплавившаяся половина его лица покрыта дух-металлом и выглядит как частично позолоченный череп.
Меня передергивает.
Его ци-Вода возвращается, образуя второй контур меридианов, черных рядом с красными. Затем проявляется желтый контур – ци-Земля. И четвертый – белый ци-Металл. И пятый – зеленый ци-Дерево.
Из-за мерцающей завесы своей короны он обращает на меня насмешливый взгляд, глаза и кожа окрашены во все пять цветов.
– Ты… не продержишься… со мной… и пяти минут.
Он абсолютно прав.
Цинь Чжэн – пилот принципиально иного уровня. Ему нет равных не только в духовном давлении – он может орудовать каким угодно типом ци. И даже если он готов немедленно приступить к пилотированию, то я все равно не имею понятия, как мне выжить в…
Хотя нет. Я знаю как.
Присматриваюсь к инь– и ян-сиденьям. Они не сильно отличаются от современных. Если базовое устройство не изменилось… если военные во все времена лгали одинаково…
Глубоко укоренившееся во мне представление о пилот-системе противится моей идее. «Парни сидят в кресле ян, девушки – в кресле инь». Но почему мы должны выполнять это требование? Если оно опирается на изначальные различия между женщинами и мужчинами, тогда зачем военным понадобилось искусственно настраивать сиденья по-разному?
Потому что все это иллюзия. Еще один циничный обман.
