А еще здесь очень много разнообразного персонала, что заставляет меня осознать, какие значительные совместные усилия необходимы, чтобы поддерживать работу Стены. Солдаты в оливково-зеленой форме торопливо хлебают из огромных, испускающих пар мисок с лапшой и овсянкой, словно должны закончить обед за десять секунд. Строительные рабочие в неоновых жилетах поверх туник жадно поглощают пищу из еще более громадных мисок. Стратеги и студенты-стратеги в сине-серых мантиях дискутируют с планшетами в руках, пока стынет их еда.
Впрочем, звезды здесь, конечно, пилоты, с их беспечными громкими разговорами и взрывами смеха. Их состоящие из двух обручей короны, украшенные стилизованными рогами, рыбьими плавниками, крыльями бабочек и тому подобным, блестят в тусклом свете потолочных ламп. Все расступаются, когда кто-то из них шагает между столами, особенно если это представитель Железной Знати, достаточно могущественный, чтобы носить солидное количество дух-доспехов. Узнав кого-то по рекламным снимкам, я восторженно замираю, но потом напоминаю себе, что причин для восхищения у меня нет.
В конце концов, теперь я более могущественна, чем они.
Только когда мы добираемся до раздаточной линии, я обнаруживаю тут женщин – тетушки в заляпанных фартуках суетятся на большой кухне за подернутыми паром окнами. Черпают соевое молоко, поджаривают хлебные палочки, помешивают овсянку и отбрасывают на дуршлаг лапшу. Я уныло оглядываю столы в поисках такой же черной униформы, как моя, в поисках удачливых девушек, которым позволено выходить на люди вместе с мужчинами, чтобы поддержать иллюзию, что мир справедлив и надежда существует.
Мое внимание привлекает таблица рангов на стене. На черном экране светятся неоном две колонки с именами пилотов и их боевыми рейтингами. Одна колонка – по всей Хуася, вторая – по Суй-Тан. Вспышки камер мешают читать, но мне это и не нужно, я знаю, кто на первом месте.
Высшие строки в обеих колонках пусты.
Медленно перевожу взгляд на Ли Шиминя. Он отсутствующе смотрит прямо перед собой. Мне доставляет нездоровое удовольствие мысль о том, что таким образом армия издевательски наказывает его и обеспечивает смертельную ненависть к нему остальных пилотов. Существует процедура ежегодного награждения Короля Пилотов, набравшего самые высокие баллы, семья победителя получает увесистый денежный приз. Но уже два года – с того момента, как Ли Шиминь воюет, – награду не получал никто.
Ему не стать почитаемым чемпионом, он всего лишь помеха, не пускающая других на высшую строку.
Сощурившись, я пытаюсь разобрать, кто на неудачливом втором месте. Обычно ноздря в ноздрю идут…
Внезапно на экране вместо колонок появляется черно-белая фотография и какой-то текст.
Фотография Ян Гуана.
О небо.
Это его некролог.
Пот течет по моей коже, как струйки конденсата по стали. Не потому, что меня накрыло чувство вины, а потому, что шум в столовой заметно стихает. Только репортеры продолжают жужжать, как осы.
Если раньше все вполне успешно меня игнорировали, то теперь настроение изменилось. Злобные взгляды пронзают меня, как ножи, мерцая требованием правосудия. Могу поклясться, что в кипящей массе лиц за столами я даже различаю лицо Син Тяня, пилота Безголового Воина. В руке начинает пульсировать боль – напоминание о том, с какой сокрушительной силой он схватил меня, оттаскивая от тела Ян Гуана. Синяки еще не прошли – глубокие, болезненно-зеленые.
Отчаяние проникает в меня, заполняя, словно цемент, вызывая онемение в пальцах. Не стоило мне злорадствовать по поводу ненависти людей к Ли Шиминю. Меня они ненавидят гораздо больше. Даже воображать не хочу, что они сделали бы со мной в расплату за отнятую жизнь их обожаемого золотого мальчика.
Как я уговорю их принять меня?
Сыма И позволяет репортерам поснимать нас еще несколько минут, а затем разгоняет их по домам. Завтрак состоит из чайных яиц, соевого молока, жареных хлебных палочек и супа вонтон – название происходит от южного произношения слова «хундун», как мимоходом сообщает нам Сыма И.
Потом стратег представляет мне и Ли Шиминю партнерское упражнение – катание на льду. В тренировочном лагере есть каток с искусственным льдом, имитирующий замерзшие озера северной провинции Цин, где и придумали это упражнение. В течение долгого времени, объясняет Сыма И, стратеги использовали обычные танцы, чтобы усилить синергию Слаженных Пар, однако добавление льда так резко повысило эффективность упражнения, что в него безгранично уверовали даже стратеги из провинций с теплым климатом. Партнеры, стоящие на неустойчивых коньках, вынуждены работать вместе и опираться друг на друга, чтобы выполнять базовые движения.
Во всяком случае, теоретически.
