Одна из двух других Железных Принцесс, не считая меня самой. Мне следовало бы узнать ее, просто отсутствие макияжа и незамысловатая прическа сбили с толку. Ее непритязательная внешность и невысокое происхождение составляют разительный контраст с ее рангом. Она была деревенской девчонкой, даже не помышлявшей о том, чтобы стать наложницей или выйти замуж за парня из приличной семьи, – пока тест на духовное давление не выявил ее невероятные показатели.
Она усмехается:
– Да, меня кличут Большеногая Ма.
Я спешу вернуть поклон.
– Но разве вы не в провинции Мин?
– Нас с Юаньчжаном перевели сюда накануне. Центральный штаб говорит, здесь были серьезные схватки с хундунами.
Ах, ну конечно. Доминанта Черной Черепахи – Вода. Благодаря их подвижности устройства этого типа больше всех подходят для транспортировки на дальние расстояния.
– Да, отчасти это моя вина. – Я массирую кожу вокруг горячей, набухающей шишки на голове. – Хорошо, что им достало ума прислать вас сюда. Вы в любом случае приятнее, чем
Сюин смеется, прикрыв рот рукой.
– По правде говоря, я тоже пришла сюда, чтобы посмотреть на нее. Похоже, мне повезло, что я не успела с ней заговорить.
Я так резко закатываю глаза, что это вызывает еще один всплеск боли.
– Что у нее в голове? Уму непостижимо!
– Ну ты же знаешь этих жунди – у них фитиль короткий. – Сюин придвигается поближе и заговорщицки шепчет (у нее тяжелый северный акцент с твердым «р»): – Я слышала, в ночь их Коронации Пары она приставила кинжал к горлу принца-генерала и взяла с него клятву, что он никогда не ляжет с другой женщиной. Вот почему он никогда не брал себе наложниц.
Меня слегка коробит от слов Сюин, но я слышала, что в Мин отношения между хань и жунди более напряженные, чем в других провинциях.
– Мне вообще-то без разницы, но обвинять
Сюин приподнимает элегантно выгнутую бровь.
– Иногда мысленная измена ранит сильнее. Куда сильнее, чем физическая.
– Конечно, это и правда странно, что я оказалась в его голове, но все равно…
Сюин пожимает плечами:
– Ничего удивительного, что мужчины на тебя клюют. Особенно пилоты. Если бы я во время боя пристальнее вслушалась в мысли Юаньчжана, то наверняка тоже обнаружила бы там твои следы.
– Серьезно?!
– Мужчин всегда влечет свеженькое и новенькое, хотя они в этом и не признаются. Слушай, если ты не против продолжить наш разговор, может, мы?.. – Она кивает на деревянную лохань на другом конце душевой. В лохани двое ее маленьких сыновей хохочут и окатывают друг друга водой.
Не желая показаться невежливой, выдавливаю улыбку и, пошатываясь, бреду туда, прихватив табурет и корзинку. Но мне не удается избавиться от мысли, что на последней стадии беременности Сюин ее партнер использовал в боях наложниц. Девушки умирали даже тогда, когда лишних смертей можно было избежать. Я вообще не понимаю, зачем она завела детей, – это в таких-то рискованных обстоятельствах! Сюин двадцать три, еще немного – и она подойдет к пределу жизни пилота. Чжу Юаньчжан еще старше, ему двадцать четыре. Через год армия, возможно, пожертвует их врагу.
Хотя, может быть, родить детей ей велело армейское начальство, и мне не стоило осуждать, не разобравшись. Когда женщина беременеет, всех вокруг резко начинает заботить ее тело. Ее ущемляют различными ограничениями в духе «так будет лучше для ребенка». Отличный инструмент контроля.
Если мы с Ли Шиминем выживем в ближайшие две недели, вполне может статься, что они вынудят его сделать мне ребенка.
Я холодею и обхватываю живот руками, словно пытаясь защитить собственное чрево; мысли разлетаются в ста разных направлениях, одно страшнее другого. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь прогнать ужасные картины.
– Бяо-эр, Ди-эр, поздоровайтесь со старшей сестрой У! – Сюин своими нормальными ногами ступает гораздо уверенней меня. По ее спине змеится черный позвоночный ортез.
Значит, у двух из наших трех Железных Принцесс ноги не забинтованы. Не думаю, что это просто совпадение. Но что касается материнства, тут у Ма Сюин вряд ли был выбор.
–
Я киваю им, стараясь не обращать внимания на зияющую рану обреченности в сердце, и включаю душ, соседний с душем Сюин. Ржавый всхлип – и горячая вода начинает смывать мыльную слизь, в которой я вымазалась при падении.
К этому моменту все остальные женщины уже покинули душевую. Сюин садится на табурет и растирает детей полотенцем, потом поднимает голову. Лицо ее мрачнеет.
– Слушай-ка, – произносит она. – Возможно, я лезу не в свое дело, но если тебе когда-нибудь захочется поговорить, то я к твоим услугам. Знаю, ты новенькая и тебе мало что доступно. Могу одолжить все что понадобится. Ну, например… маскирующую пудру. Или у тебя есть своя?
– Маскирующую пудру? – Я склоняю голову набок.
– Ну, ты понимаешь, чтобы замазать… – Она показывает на свою щеку, потом на шею.
Я притрагиваюсь к своим синякам.
