– Ах, это? Спасибо, но на это я плюю. Мне некого ублажать своей «красотой».
– Просто знай, что я понимаю. – Свет пляшет в ее печальных глазах. – Бывает, мужчин заносит. Особенно жунди, как пилот Ли.
Мои ресницы хлопают, как будто их заглючило.
– А… Ой, нет… это не… это не Ли Шиминь! О небо, за
– Ох… Извини, пожалуйста. Я просто подумала, что…
– А
Ее взгляд снова твердеет.
– Для девушек, которым она понадобилась бы.
– Но зачем это скрывать? Мужчин, которые творят такое, нужно судить и казнить, а не потакать им!
От удивления она открывает рот, потом складывает губы в тонкую улыбку.
– Теперь я понимаю, почему тебя называют Железной Вдовой.
– Не вижу смысла в том, чтобы терпеть подобное обращение. – Отворачиваюсь к стенке, сжимая кулаки. Перед глазами струится занавес бегущей из душа воды. В сознании возникает улыбающийся призрак Старшей. Она улыбается, улыбается, улыбается, потому что небеса запретили ей всё, кроме участи безупречной, послушной дочери. Я продолжаю: – Ты терпишь и терпишь, и чего ради? Если ты вечно пытаешься им угодить, потакаешь во всем, то с чего бы им меняться к лучшему? Насилие дает им все, чего захочется. А в конце – что в конце? Смерть!
– Но ты же должна отдавать себе отчет, что пилоты-наложницы не вправе устраивать сцен, – устало и глухо возражает Сюин. – На кону безопасность и жизнь их родных. Лучшее, что мы можем сделать, – это поддерживать друг друга. Обещай, что если тебе захочется выговориться, ты обратишься ко мне, хорошо?
Раны в моей душе начинают потихоньку затягиваться. Она права. Мне нужно усерднее учиться пониманию. Ведь ситуации у всех разные.
– Хорошо. Спасибо вам, – говорю я, потому что Сюин всего лишь предостерегает меня, и это очень любезно с ее стороны, особенно после того, что учинила Цьело.
Оглядываясь назад, я понимаю, что выставила себя круглой дурой, предположив, будто Цьело поддержит меня только потому, что мы с ней обе женщины.
Ведь это моя собственная бабушка сломала мне ноги.
Это моя собственная мать вынуждала меня и Старшую пожертвовать собой, чтобы нашему брату было на что купить невесту.
Это деревенские тетушки вечно судачили, почему та или иная девушка никак не может выйти замуж, хотя сами они беспрестанно жаловались на своих мужей. А потом они же поздравляли молодых мамаш с тем, что небеса «благословили» их сыночком, хотя сами-то они – женщины!
Как лишить половину населения воли к борьбе, как добиться того, чтобы они сами охотно превращались в рабынь? Ты просто твердишь им, что их предназначение – прислуживать с самых первых минут жизни. Ты говоришь им, что они слабы. Ты говоришь им, что они – добыча.
Ты повторяешь им одно и то же снова и снова, пока это не становится для них единственной правдой жизни.
Вернувшись в нашу квартиру, я отправляюсь в ванную. Становлюсь перед зеркалом. Тусклый желтый свет просачивается сквозь дымчатое оконное стекло. Снаружи доносится стук, грохот, лязг непрекращающихся строительных работ на Стене. Ичжи дежурит в комнате Ли Шиминя, не давая тому снова проскользнуть через врата смерти.
Сейчас мне положено спать – так теперь выстроен наш режим дня. Хундуны чаще нападают по ночам, поэтому ночью лучше бодрствовать. Ведь, возможно, придется разбираться с Ань Лушанем, если новая битва случится, когда мы еще не набрались сил.
И все же до сна ли мне сейчас? Наверное, я и приобрела союзника в лице Сюин, но помочь в наших самых насущных проблемах она не в состоянии, ибо у нее нет связей в Суй-Тане. Ее слова, как и слова Цьело, беспрестанно кружат у меня в голове:
Мой тип?! И что же это за тип-то такой?
Неужели я настолько похожа на хитрую соблазнительницу, губительницу мужчин?
Вспоминаю комментарии, которые показывал мне Ичжи. Люди пытаются понять, кто я и что я, обсуждают, как армия должна поступить со мной – использовать или казнить. Догадываюсь, почему Ян Цзянь думал обо мне, жутковатой новенькой, которая могла бы уничтожить и его самого, принца-генерала. Страшно представить, что там Цьело увидела в его мозгу, но с моей стороны ей ничего не грозит. Вряд ли в мыслях Ян Цзяня присутствовало хоть что-то похожее на любовь или уважение.
Постойте-ка! Получается, я притягиваю внимание? А это сила. Сила, которую я не использую.
Кровь ускоряет свой бег по моим венам. Я наклоняюсь ближе к зеркалу, всматриваюсь в побитое лицо. Затравленные глаза налиты кровью и обведены темными кругами. Губы потрескались. Кожа бледная, как у мертвеца. Но основа не затронута – у меня хорошая костная структура.
