Железная вдова полностью

К пятому дню тренировок во мне прочно поселяется дрожащая тревога, ломающая надежду на то, что мы успеем сыграться к ожидаемому сроку. И, словно отражение моего настроя, над катком разражается гроза, гром сотрясает бетонные стены, в окнах дребезжат стекла.

– Цзэтянь! – подзывает меня Сыма И, когда мрачный Ли Шиминь уходит в туалет. – Надо поговорить.

– О чем? – Я неохотно подкатываю к нему, шевеля крыльями для равновесия. Доспехи, во всяком случае, удерживают нас от бесконечных падений, да и мои ноги болят не так сильно.

Сыма И сжимает пальцами низкий плексигласовый барьер, окружающий каток.

– Не вздумай влипнуть в любовный треугольник.

Мои крошечные коньки свистят – так резко я останавливаюсь. Открываю рот, чтобы запротестовать.

– Даже не пытайся! – Сыма И выставляет ладонь. – Я заметил, как вы с нашим Мажорчиком смотрите друг на друга. Но мой вам совет: не переступайте черту. – Он наклоняется ниже и добавляет совсем тихо: – Шиминь – вот кто твой партнер, твой Единственный и Настоящий. Помни об этом! Особенно на публике. В армии о тебе уже сложилось нелестное мнение, не хватало еще, чтобы гулящей заклеймили.

Прихожу в себя и закатываю глаза.

– Не волнуйтесь. Я свои приоритеты знаю. – И ведь не вру. Мы с Ичжи не целовались с той самой ночи. – И потом, разве вы не знакомы с основными принципами, стратег Сыма? – Складываю из пальцев треугольник и смотрю сквозь него. – Треугольник – самая прочная фигура.

– Я не шучу! – рявкает он. – Вы с Шиминем как будто чужие, это неестественно. Что происходит? Ты плохо исполняешь свои постельные обязанности?

Когда до меня доходит, что он имеет в виду под «постельными обязанностями», жар заливает меня от ключицы до ушей.

– Нет! Это не ваше… Мы с ним вообще этого не делали!

Сыма И хватается руками за голову.

– Вот оно что! Тогда все понятно. Неудивительно, что вы совсем не двигаетесь вперед!

– Какое отношение это имеет к нашему тренингу?

– Да ты смеешься?! Это лучший способ упрочить связь с партнером! Почему вы этого не сделали?

Сыма И спрашивает так, как будто я позабыла выключить плиту, уходя из дома.

Я скольжу назад на коньках, хлопая крыльями, чтобы удержать равновесие.

– Я… я просто не хочу!

– Твои хотелки тут ни при чем, – цедит он сквозь зубы, и у меня холодеет в животе – настолько он серьезен, обсуждая столь смехотворную тему. – Если ты смогла сделать это с принцем-полковником Яном, то сможешь и с Шиминем. Нет, я понимаю – тебя ужасает, что он жунди…

– Я не занималась этим и с Ян Гуаном тоже! – Я почти ору, чтобы не дать окончанию этой сентенции попасть мне в уши.

Сыма И разевает рот.

– Ты все еще девственница? – наконец выдавливает он.

– А это имеет значение? – У меня так горят щеки, что, уверена, в темноте они светились бы красным.

– Да! – Он хлопает ладонью по барьеру. – Послушай, вы с Шиминем не сможете как следует управлять хризалидой, если ты внутренне от него отгораживаешься. Значит, эту ментальную блокаду нужно преодолеть. Срочно! Хватит строить из себя маленькую девочку, у вас нет на это времени!

– Какая жалость – я девочка и есть! – На мои глаза наворачиваются слезы, еще чуть-чуть – и расплачусь. – Всю жизнь мне внушали, что нет ничего грязнее и отвратнее! Вы знаете, сколько раз мои родные угрожали засадить меня в клетку к свиньям, а то и утопить за одно только подозрение, что я слишком близко подошла к какому-нибудь мальчику? А сейчас вы хотите, чтобы я прыгнула в постель к парню, которого ненавижу?

Мой голос пещерным эхом гуляет между бетонными стенами. Сыма И открывает рот, но внезапно осекается, глядя в сторону.

Я разворачиваюсь туда же.

Ли Шиминь, на полпути из туалета, стоит и смотрит на нас во все глаза. За шумом ливня мы не услышали стука его доспехов. Над зданием прокатывается гром.

Меня пронзает раскаяние. Хочется шлепнуть себя по губам.

Но если уж на то пошло, я никогда и не скрывала своей неприязни к нему, так какая разница?!

– Вот черт. – Сыма И трясет головой. – Ладно, может, оно и к лучшему… Шиминь! Иди сюда, быстро! Надо поговорить о консумации ваших отношений с пилотом У.

Шиминь изгибает брови, но я не могу прочитать его эмоции. Он разворачивается и бросается обратно, откуда пришел; его длинный латный набедренник звенит о поножи.

– Не собираюсь я об этом разговаривать! – отрезает он.

Сыма И хватает ртом воздух.

– Да что с тобой такое?! Она, может, немного пухлая, но все равно вполне хорошенькая!

Ли Шиминь бросает взгляд через плечо – в нем та же ярость, что во время драки в столовой.

– Я не животное, стратег Сыма! – Он переводит глаза на меня, взгляд его смягчается. – Мы не животные.

– Нет, но вы пилоты! – настаивает Сыма И. – И само ваше существование зависит от того, как вы проведете следующую битву. Посмотри только – у вас же полный разлад! Это необходимо немедленно исправить!

Ли Шиминь шагает прочь. Я закрываю глаза, стараясь дышать медленно и глубоко.

Неужели мы сами себе все портим? Может, это и правда одна из причин наших неудач?