«Змея Ба может проглотить даже слона, но ей потребуется три года, чтобы выплюнуть кости».
«Уходи!» – говорю я дрожащей, рыдающей девочке. Кровь пропитывает мою одежду, капает с мясницкого ножа, зажатого в руке. Мой голос хрипит, словно гортань набита пеплом. И только когда девочка скрывается из виду, я оседаю в красную лужу между телами и тоже содрогаюсь в рыданиях. Нож с грохотом падает на заляпанные багровыми пятнами плитки пола.
Но скоро он понадобится мне опять.
Я сопротивляюсь неизбежному. Не хочу, чтобы оно случилось. И все же, куда ни пытаюсь убежать, попадаю в одни лишь кошмары.
Жестокие драки за стальными решетками. Изматывающий труд в траншеях. Изувеченные пальцы. Лежу на спине, ощупываю свежие швы на туловище, потрясенный тем, что у меня украли мои собственные органы. Лежу на животе, задыхаясь, в бреду, спина горит от новых рубцов.
Розовощекая девушка… Мы с ней описываем круги на сверкающем снегу. Она обучает меня боевым приемам, столь же изысканным, как каллиграфия, которой я раньше занимался. Наши руки и открытые ладони мягко отклоняют движения соперника. Ноги поднимают фонтаны ледяной пыли. За нами по снегу тянутся спирали следов. Девушка сладко улыбается, что никак не вяжется с ее смертоносностью.
Но в конце она не победит, так что это всего лишь отсрочка.
В душе нарастает паника. Все во мне кричит: «Остановись!», велит девушке исчезнуть сейчас, до того, как я пойму, к чему все ведет.
«Что такого ценного осталось в твоей жизни, раз ты платишь за нее чужими?»
Я содрогаюсь при звуке собственного голоса, прорезающего чужие воспоминания.
Глаза распахиваются навстречу действительности.
Запах йода и антисептиков ударяет в ноздри, как пронизывающий зимний ветер. Мои руки комкают крахмальные белые простыни. Лихорадочно оглядываюсь вокруг.
И останавливаю взгляд на странном зрелище. Может, я все еще в бреду?
Ичжи и Шиминь спят на придвинутых к стене табуретах, склонившись друг к другу. Голова Ичжи лежит на плече Шиминя, голова Шиминя покоится на макушке Ичжи.
Их пальцы переплетены, руки сомкнуты там, где соприкасаются их колени.
– М-м… – завожу я, но голос не слушается. Все кажется туманным и текучим. Интересно, с каких это пор я обитаю в своем смертном теле без боли?
Их глаза синхронно открываются.
– Цзэтянь! – Ичжи вскакивает, высвобождает пальцы из руки Шиминя, чтобы схватиться за мою ладонь.
Шиминь тоже приподнимается с табурета, открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает. Он переводит глаза с меня на Ичжи и обратно, словно никак не может решить, на ком остановиться.
Я смотрю на него, и меня накрывает ужас.
Мои сны вовсе не мои сны. Это его
Теперь я больше не могу смотреть ему в глаза. Поэтому обращаюсь к Ичжи.
– Та-ак… – хриплю я, сдвинув брови от напряжения – настолько мне трудно разговаривать, – что произошло?
Меня вытащили из-за врат смерти с тремя сломанными ребрами и раздавленной почкой. Доспехи-Огонь Красной Птицы, похоже, не слишком приспособлены для защиты тела, но они, по крайней мере, не позволили пуле пройти навылет. Доктора извлекли ее после того, как другие хризалиды отбуксировали Красную Птицу с поля битвы, и вот уже двое суток я прихожу в себя в лазарете сторожевой башни Кайхуан. Боль отступила, потому что меня накачали обезболивающими. Это такое чудесное ощущение, что я боюсь вернуться к существованию без анальгетиков, однако Ичжи, перейдя на еле слышный шепот, советует отказаться от следующих доз. Если я подсяду, армия сможет контролировать меня так же, как контролирует Шиминя с помощью спиртного.
Я принимаю совет Ичжи.
Итоги наших боевых потерь: два мертвых солдата, одна изувеченная хризалида класса «Герцог», один психически травмированный Син Тянь (представляю, какой шок испытала его пилот-наложница, когда очнулась).
Наши военные трофеи: двенадцать оболочек знатных хундунов в идеальном состоянии – их можно либо превратить в хризалид, либо пожертвовать богам в виде пригодного для использования дух-металла. Другое достижение – мы с Шиминем решительно доказали, что можем поддерживать стабильный Геройский Облик.
Если раньше стратеги спорили до хрипоты по поводу того, что с нами делать, то страшно представить, какие баталии разворачиваются на их видеоконференциях сейчас.
