– Можешь войти в это состояние прямо сейчас? Я заткнусь.
– Нет, какой смысл? Ведь разум-то твой здесь! Он слишком громкий. Даже когда ты не разговариваешь.
Я раздраженно вздыхаю:
– Ладно, тогда давай попробуем…
Сверкает молния, освещая сражающихся хризалид.
Я застываю.
Там Безголовый Воин.
– Ох нет. Нет, нет, нет, нет! – Я хватаюсь за голову в инь-ян-реальности.
– Что случилось? – Шиминь касается моего плеча.
Здесь, в этой реальности, не нужен воздух, и все же я учащенно дышу. Снаружи гроза гремит над миром. Я вновь переживаю сокрушающий вес тела Син Тяня на бедрах и удушающую хватку его рук на шее.
Он не даст мне покинуть поле боя живой. Уж он точно найдет способ убить нас, пожертвовать нас хундунам, а заодно и отомстить за смерть Ян Гуана. Надежды выжить нет, как бы мы ни трепыхались.
Так какой тогда смысл подчиняться приказам?
Всякие сдерживающие узы во мне лопаются. Я вскакиваю с колен и бросаюсь всем своим духовным весом на Шиминя, сбиваю на инь-ян-почву и сажусь на него верхом. Мои ладони сжимаются на его шее, в точности как прошлый раз. Его руки подлетают вверх, чтобы схватить мои, но останавливаются на полпути.
– Сопротивляйся мне – и тогда мы оба умрем бессмысленной смертью! – выдыхаю я, держа большие пальцы на его горле, но не нажимая.
Он изумленно взирает на меня. Фактически я не ощущаю его пульса. Не знаю, что там сработало в прошлый раз, когда мы душили друг друга, ведь в этой реальности дыхание не нужно. Думается, тут дело в самом акте насилия и в том, как он меняет баланс наших ментальных сил.
На этот раз Шиминь не борется. Он попросту закрывает глаза.
Я беру под свой контроль каждую гранулу дух-металла нашей Птицы. Разум Шиминя потрясенно пульсирует, но дает мне волю.
Я намеренно пропускаю удар от очередного хундуна, наскочившего на Птицу. Наши сторожа-солдаты по инерции наклоняются в креслах, и я атакую их самим корпусом кабины – оборачиваю дух-металлом и выталкиваю, будто пару крыс, наружу, в дождь и бурю.
Они либо разобьются при падении, либо будут раздавлены в схватке.
Мне наплевать.
Сосредоточившись на знакомой, отчетливо видной фигуре Безголового Воина, его сияющих глазах-сосках и ротовом отверстии на животе, я гоню Птицу сквозь хаос сражения. В диком разгуле бури и битвы никто не понимает моих намерений, пока не становится слишком поздно. Удар крылом – и Син Тянь теряет равновесие. Вот так просто. Он вдвое меньше нас. И все же земля сотрясается при его падении. Стратеги поднимают крик в динамиках, а я заношу когтистую лапу.
В тот самый момент, когда я уже готова пронзить его кабину, меня словно холодной водой окатывает. Там ведь не только Син Тянь, но и ни в чем не повинная наложница, зажатая в тисках его рук.
Я не могу убить его, не убив заодно и девушку.
Мое секундное промедление дает ему шанс оттолкнуться от земли. Массивной ручищей Воин хватается за занесенную над ним лапу Птицы. Я отбрасываю его одним ударом. Мои мысли бегут наперегонки и запутываются в один дрожащий клубок. Меня переполняет такое отчаяние, что я опять испускаю в небо истошный вопль.
Понимание вспыхивает на лице Шиминя. Он садится, заставляя сесть и мою духовную форму. Я отпускаю его шею.
– Постой, это тот самый парень, что хотел тебя убить? – спрашивает он.
– Да, это он.
Лицо Шиминя проясняется. В одно мгновение его глаза и меридианы наливаются пылающей багровой жизнью.
Птица кидается к Безголовому Воину.
– Подожди!.. – пытаюсь я остановить Шиминя, но его ярость всепобеждающа, меня словно отбрасывает назад стая птиц, орущих в его ментальной реальности.
Он хватает меня в объятия и притягивает к себе. Даже в этой воображаемой реальности жар его тела ошеломляет. Мое сердце несется вскачь, и на мгновение я решаюсь расплавиться, перелиться в Шиминя и позволить убивать, как ему того хочется.
Не могу!
– Стой! – кричу я ему через плечо.
Он заставляет Птицу подлететь – распростертые крылья как столбы пламени, когти нацелены на Воина.
– Остановись! – кричу я громче и трясу его. – Ты еще недостаточно девушек убил?
Крылья Птицы трепещут и мерцают. Хризалида обрушивается на Воина, когти царапают противника, но не проникают внутрь.
Мы в тупике. Бешенство Шиминя взвихряется в чувство безысходности, равное моему, но пронизанное скорбью, которой я не чувствую. Словно кипящая вода, которой некуда выплеснуться, давление восходит к поверхности Птицы. Знакомое давление.
На корпусе Птицы появляются желваки, из которых вырастают новые образования. Я чувствую, как хризалида покрывается буграми, приобретает болезненный вид. Злодейский Облик!
Ну что ж, пусть будет так.
Я не могу убить Синь Тяня, но я могу его помучить. И не только. Я могу использовать его ци.
Одной деформированной рукой-выростом я стискиваю бедро Воина, другой обхватываю его ногу. А потом изо всех сил дергаю.
Нога отрывается от туловища. Горящее ци Син Тяня изливается из бреши. Я подхватываю его и втягиваю в Птицу. Под ее красными металлическими перьями пробегают волны желтого света. Изо рта на животе Воина доносится вопль Син Тяня.
