Слушая их, я окончательно перестала понимать Андрюху. У Лариски он ведь и правда — как сыр в масле катался, на всем готовом. А перед этой будет скакать да все ее капризы исполнять.
И я поняла, почему эта Тата не одевается прилично, не красится, не причесывается и даже не берет на себя труд приветливо взглянуть на новых родственников. Да она попросту считает, что ей это не надо, она и так подарок — на целых пятнадцать лет моложе, да еще забеременела так быстро.
И все же я ее осуждала. Потому что нельзя так обращаться со своим спонсором. Человека, который тебя обеспечивает, надо уважать, любить и ценить. Чего бы это ни стоило.
Я невольно вспомнила свои отношения с Пал Санычем. Все началось с диссертации. Меня изначально прикрепили к профессору Мыльникову. А тот был запойный, срывал консультации, приходил трясущийся с бодуна. А однажды и вовсе попробовал сгонять меня за пивом. И я поняла, что с таким руководителем каши не сваришь.
И тогда мою подругу Наташку осенила идея:
— А подойди к Пал Санычу, попросись к нему. Он сейчас как раз с очередной любовницей расстался, времени у него полно. Глядишь, и поможет с диссертацией.
Боже, как же тщательно я готовилась даже к тому, чтобы просто подойти поговорить! Изучила его вкусы, выяснила, что профессору нравятся стройные блондинки с прической «каре» и обязательно на высоких каблучках. Помню, как пошла в салон, перекрасила волосы, постриглась. На встречу надела туфли на самых высоких шпильках, какие только нашла в своем гардеробе. И все равно жутко волновалась перед встречей с такой величиной!
Наши отношения развивались стремительно. Пал Саныч, как сказала бы героиня одного старого советского фильма «влюбился в меня, как мальчишка!»
Но на каждую нашу встречу я неизменно надевала высокие каблуки, приводила себя в порядок и улыбалась своему избраннику искренне и тепло. И когда мы начали вместе жить, и даже когда поженились, я продолжала тщательно за собой следить. Я стремилась отдавать своему профессору всю заботу и любовь, на какую способна.
Господи, ну что мне сделать, чтобы вернуться к своей прежней жизни? Научи, вразуми!
На улице стемнело, стало прохладнее, и я решила вернуться с балкона в комнату.
— Альбина, а нам тут Вадим рассказал, что вы сегодня квартиру получили, — обратился ко мне Андрей во всеуслышание. — А можно мы с Таткой в ней поживем?
У меня внутри все оборвалось. Этого еще не хватало!
Глава 17
Вихри мыслей пронеслись в голове за секунду. С одной стороны, мне категорически не хотелось, чтобы в нашей новой квартирке, которую я уже успела полюбить, первыми жильцами будем не мы. А с другой стороны, Андрей нам так помог! Он же знает своего братца гораздо лучше меня, знает его склонность к пьянству. Но все же берет к себе на работу, помогает оформлять документы, да еще и деньгами выручает.
И вот как ему отказать?
Даже Тата, при всей ее заторможенности и флегматичности, сейчас смотрела на меня просительно. Интересно, откуда она родом? Явно не из города, раз не вариант им жить у нее.
— Ох, — я постаралась сказать как можно естественнее, — да было бы так просто, мы бы сами туда переехали. Но там нет абсолютно никакой мебели, да и свет с водой пока не подключили. Дом ведь новый. Даже не представляю, как там можно жить.
Я решила сказать правду, но слегка ее приукрасить. Про воду и свет — была моя импровизация, конечно.
— Да разве это проблемы? — с оптимизмом рассмеялся Андрей. — Мы с Таткой к трудностям привычные, оба — морские волки. Нам много не надо. Знаешь, в каких условиях мы на пароходе живем?
— Но там даже спать не на чем, — я старалась не выдать своего волнения. Только бы не показать своих истинных мыслей!
— Да и ничего, мы вон у мамы мебель позаимствуем, — Андрей подмигнул матери, — да, мама? Отдашь нам эту «стенку» и диванчик?
— Что-что? — не поняла свекровь. Она не слышала деталей разговора, так как беседовала с кем-то из гостей на другом конце стола.
— Мы с Таткой переезжаем в квартиру Вадима, — объяснил ей сын, слегка повысив голос. — Я говорю, ты же отдашь нам часть своей мебели?
Час от часу не легче! Сейчас они въедут со своей мебелью, обживутся. Потом принесут туда ребенка. Потом наступит зима. Проживут полгода и пропишутся. Их же вообще потом не выгонишь!
Я схватила салфетку, чтобы промокнуть лоб, на котором выступила испарина. А ведь Тата не местная, без прописки в городе! Скорее всего, она потребует прописку с первого же дня! И свекровь еще — себя не так давно предлагала прописать, чтобы квартиру не упустить! Нет, что-то мне это совсем не нравится.
Я, конечно, понимаю, что родственники и все такое. Но я как-то привыкла в первую очередь думать о себе.
И тут мне на помощь неожиданно пришла свекровь.
— Сыночка! — сказала она с упреком. — Вот я помру, и вся моя мебель тебе достанется! А до тех пор позволь мне самой пользоваться тем, что я заработала.
— Ты что, — испугался Андрей, — живи сто лет, мама!
