— Ты знаешь, твой друг так помог нам с квартирой, — решила я поделиться своей радостью, — мы спокойно пошли в райисполком и потребовали ордер на двухкомнатную. А эта тетка в бриллиантах говорит такая: «А вы знаете, что вашему отцу подселят кого-нибудь?»
— Вот же наглая какая! — возмутился Дима. — Прекрасно знает, что сорок девятый закон вышел, и так говорит! Специально, небось, чтобы вы от квартиры отказались, и она ее кому-нибудь отдала за взятку.
— Не иначе, — согласилась я, — потому что очень уж она настаивала отказаться или хотя бы согласиться на однокомнатную. А я ей в ответ: «Знаете, а вас это ну никак не касается!»
И мы счастливо рассмеялись.
— Я так рад за тебя и твою семью, — признался Дима, — всегда приятно помочь хорошим людям. Мне-то самому проще с квартирами, я же военный. У меня и в Москве квартира есть, и здесь скоро дадут.
— А я думала, в Москве служебная.
— Так я ее расслужебил — сразу, как из Афгана вернулся с ранением. Не так это и сложно было.
— Еще бы, с твоими-то заслугами, — я взглянула на него с безграничным уважением.
Наверняка парень и учился хорошо, и хорошей физической формой мог похвастаться, раз закончил престижное военное училище. Интересно, кто его родители? Все же зависит от воспитания и родительского контроля!
Я хотела попросить Диму проводить меня до остановки, и уехать на автобусе. Но с ним было так приятно общаться! У меня было впечатление, будто я сто лет его знаю. Тем более, сам Дима был настроен проводить меня до дома. И мы пошли вместе до самой Енисейской.
У моего подъезда мы остановились.
— Не хочешь зайти чаю выпить? — спросила я.
— Да я бы с огромным удовольствием, — ответил Дима, — но тебе же завтра чуть свет на работу вставать. Зачем я буду отнимать твое время? Мы же еще увидимся, правда?
Вот это парень, вот это я понимаю! Редко встретишь такого, который откажется от чашки чая ради того, чтобы девушка лишний часик отдохнула.
Я с восторгом смотрела на него, а он вдруг порывисто меня обнял.
Все мое существо охватило волнение и дрожь. Хотелось прижиматься к нему всем телом, нежно гладить руками его волосы, страстно царапать спину. Мы потянулись губами друг к другу. Как же сладок его поцелуй!
Остатки разума стучали в голове: что ты делаешь, неровен час кто-нибудь из соседей увидит? А если Ритка в окно посмотрит, а если дед на балкон выйдет… Но этот стук перебивала надежда, которая шептала: время позднее, никого во дворе нет, и вряд ли кто в темноте сможет что-то разглядеть.
Наконец, я опомнилась и уперлась руками в грудь Димы, как бы отталкивая его от себя.
— Ну, ты же хочешь меня, — тихонько проговорил он.
— Очень хочу, — не стала я кривить душой. Тем более, что внутри меня продолжала разгораться и клокотать огнем страсть, — но мне, кажется, наш поезд ушел. Понимаешь, уехал он, и за ним не угнаться.
— Почему же, я буду ждать…
— Чего ты будешь ждать? — рассмеялась я. — Удобного момента? Тогда я тоже буду ждать.
Дима поцеловал мне руку на прощанье, и я вбежала в темноту подъезда. Я бежала по ступенькам на третий этаж, и душу рвало желание вернуться и опять окунуться в жаркие объятия этого ласкового парня. В ушах продолжала звенеть музыка с пластинки, которая играла в гостях у свекрови:
«Мечты сбываются и не сбываются,
Любовь приходит к нам порой не та-а-а!
А все хорошее не забывается,
А все хорошее и есть мечта!»
На одной чаше весов благополучие семьи, они все — дед, Ритка, Вадим. А на другой — моя сумасшедшая мечта. И я не могу вернуться в такие теплые объятия, вдруг ставшие родными…
Неожиданно открылась соседняя дверь, и на площадку вышла женщина лет сорока. Она была в тапочках и домашнем халате. И лицо самое что ни на есть простое и добродушное.
— Альбина, привет, — схватила она меня за руку, — слушай, поговорить надо.
— Что такое? — остановилась я.
— Понимаешь, у нас дочка выходит замуж, — она старалась говорить потише, чтобы нас никто в подъезде не услышал.
— Может, войдем к нам? Кстати, поздравляю! Надо же, дочка замуж выходит.
Я открыла дверь квартиры, и мы с ней продолжили тихонько шептаться в прихожей.
— Понимаешь, какое дело, — продолжала женщина, — жених дочери еще не сделал ей предложение.
— Какой же он тогда жених? — не поняла я.
— Ну, он очень уж серьезный мальчик, курсант мореходного училища, — соседка посмотрела на меня многозначительно. — А такие мальчики больно уж гордые. Цену себе знают, хотят на дочках генералов жениться. А какие уж из нас с Витькой генералы?
К чему она клонит? Черт, так неудобно разговаривать, когда даже имени человека не знаешь!
— Но он же встречается с вашей дочкой, как я поняла. Наверно, его все-таки устраивает, что вы простые люди. Не все люди меркантильные.
— Встречаться-то он встречается, — вздохнула женщина, — но с предложением медлит. Все решиться никак не может. А нам, думаешь, каково на это смотреть? Вдруг он встретит кого получше, да и бросит нашу Светочку? А у девчонки травма на всю жизнь останется! Потом никому верить не будет. А если она вообще замуж не выйдет? Она у нас скромная, тихая. Ведь ей уже двадцать один год, и до сих пор не замужем.
