— Я не Клава! — вдруг округлила она глаза. — Клава — это мама моя. А я Катерина.
— Ой, — смутилась я, — да я все время путаю. Имена у вас такие похожие.
— И как же без свадьбы? — продолжала она, как ни в чем не бывало. — У всех девочек фата и кукла на бампере, а мы что ж? Нет, как-нибудь ужмемся, но свадьбу сыграем! Вон, Янка из третьего подъезда, помнишь, что учудила? Людей на регистрацию позвала, а сразу после регистрации с мужем умотала в свадебное путешествие. Так люди до сих пор плюются — что за свадьба такая? Никто не выпил, не сплясал, не подрался.
Еле сдерживая смех, я попрощалась и пошла домой.
— Тебе звонили только что! — встретил меня в прихожей Вадим. — Какая-то Инна.
— Ой, это портниха! Наверное, форма готова. Сейчас я ей перезвоню.
Вадим включил телевизор. Ритка читала книжку, а дед закрылся в своей комнате.
Как вдруг — кун-кун! — раздался звонок в дверь.
Я вздрогнула и посмотрела на Вадима. Кто бы это мог быть?
— Наверно, Пашины, — предположил он, — что-то давно их не было.
Господи, а я так надеялась, что решила эту проблему. Я ведь четко и ясно сказала Валентине, что после каждого ее визита последует мой визит.
— Анечка пришла! — заорала, как сумасшедшая, Ритка, и кинулась к дверям.
Но через минуту из прихожей донесся ее истошный крик:
— Юрочка! Юрочка пришел!
Мы опять с Вадимом переглянулись. Маша теперь два раза в день будет к нам захаживать?
Ритка с Юрочкой промчались мимо нас в Риткину комнату, а мы с Вадимом изобразили приветственные улыбки при виде вошедшей в зал Марии.
— Проходи, — сказала я, — телевизор вместе посмотрим.
— Ой, сегодня такой день изумительный, теплый, — счастливо защебетала она, — я хотела на улице погулять подольше, но Юрка так устал, так устал.
Ага, так устал, что носится сейчас с Риткой, сшибая игрушки.
— Слушай, а я хотела тебя спросить, — вдруг пришла мне в голову замечательная идея, — у тебя остались какие-нибудь письма от Володьки?
Вадим скривился и покрутил пальцем у виска, стараясь сделать это незаметно от гостьи.
— Конечно, — не задумываясь, ответила девушка. — А что?
— А там есть что-то такое, что указывает на то, что Юрка — его сын?
— Вот дура баба! — не выдержал Вадим. — Ну тебе какое дело? Что ты лезешь к людям?
Не обращая на него внимания, я озвучила свою идею:
— Просто, если есть что-то такое, то можно подать на него в суд и отсудить алименты на ребенка.
Маша густо покраснела, так, что цвет ее кожи стал заметно ярче рыжих волос на голове.
— Вообще-то я никогда… я ничего… — пролепетала она, с ужасом глядя то на меня, то на Вадима.
— Чо ты лезешь не в свои сани? — проорал Вадим, не сводя с меня раздраженного взгляда.
— Да я хочу, как лучше! — проорала я в ответ. — У меня знакомый адвокат есть, я бы поговорила…
— А тебя кто-то просит?
— Ладно, — махнула я рукой, — не хотите, как хотите!
Повисла неловкая пауза.
Я честно хотела помочь. Зачем бедная девчонка будет лелеять какие-то надежды, если есть прекрасный вариант доказать Володькино отцовство?
Маша продолжала сидеть вся красная, только голову опустила так, что из-под нависшей челки не видно было лица. Вадим продолжал крутить пальцем у виска и бросать на меня укоризненные взгляды, как будто хотел сказать что-то важное.
Что он хотел мне сказать? То, что она бегает не из-за денег, а потому что до сих пор влюблена? Но если Володька уже предал ее когда-то, не пора ли выкинуть его из головы и успокоиться? Я уже молчу о том, что крайне непорядочно с ее стороны бегать за мужиком, когда его жена лежит в больнице. Какая бы она ни была!
Неожиданно опять прозвенел звонок в дверь.
Ритка выбежала из своей комнаты и понеслась к дверям с воплем:
— Теперь точно Анечка пришла! Я ее с Юрочкой познакомлю!
Хлопнула входная дверь. Но женский голос из прихожей принадлежал отнюдь не Валентине. И не Анечке.
Не разувшись, прямо в босоножках, в зал вбежала… Светка.
На нее страшно было смотреть. Вся зареванная, с красным лицом и взлохмаченными кудряшками, она рухнула на диван между Вадимом и Машей и зашлась в рыданиях, заламывая руки.
Глава 23
Я сидела ни жива ни мертва от страха. Что случилось? Что нам Светка сейчас выпалит? Неужели самое страшное с Володькиной женой? Боже! Каким бы человек ни был, что бы он ни делал и ни говорил, а всегда страшно услышать о нем плохое известие.
Вадим подскочил и побежал на кухню. Вернулся с граненым стаканом, наполненным водой.
— На, выпей!
Светка отпила глоток, поперхнулась, неловко утерлась и что-то невнятное промычала.
— Да что случилось? — я смотрела в ее страшные, красные глаза и ожидала услышать, что угодно.
Светка тяжело дышала, и сначала из ее груди доносились лишь нечленораздельные звуки.
— Я… Ваш… — грудь ее в легком сарафанчике высоко вздымалась.
— Ты? Наш? Кто наш? — я уже смутно догадывалась, что речь пойдет о Володьке.
Светка вдохнула поглубже, опустила голову и прижала руку к ходящей ходуном груди.
— Ваш Володька, — она заговорила, продолжая всхлипывать и судорожно вдыхать воздух, — ваш Володька ездит к любовнице!
Светка опять зарыдала.
