Вадим круглыми испуганными глазами уставился на меня. Маша закрыла лицо руками и сидела, не шелохнувшись — тонкая, чувствительная натура.
Одна я почему-то не удивилась.
— Во-первых, он давно уже не наш, он отщепенец, — спокойно сказала я, — и ты знаешь, почему. Во-вторых, это его личное дело, пусть хоть гарем заведет. Если бабы ведутся на такого, как он, их проблемы. А откуда ты, кстати, узнала? Он что, сам тебе это сказал?
Светка выудила из своей сумочки большой носовой платок в клеточку и шумно высморкалась.
— Нет, — покачала она головой, — не сам. Я за ним проследила.
— Ах, ты еще и следила за ним, — я изо всех сил старалась не выдать смешанных чувств, охвативших меня.
— А что мне оставалось? Я давно заподозрила неладное. Прибежит с утра, девчонок мне отдаст, и бегом куда-то. Я и так, и эдак: «Давай чаю попьем, давай сходим вместе куда-то». А он ни в какую. «Мне бежать надо», и все тут.
Какого чаю? Я смотрела на странную женщину и диву давалась. Ну, если ты уже когда-то за ним бегала, а он тебя послал? Неужели непонятно, что про такого мужика стоит забыть и не вспоминать?
— Так, может, ему с утра на работу надо? — предположил Вадим. — Или по делам важным?
— Ага, в выходной день? — возразила Светка. — В общем, сегодня он дочек привел, и бежать. А мне давно было интересно, куда он бежит все время? И я заранее с мамой договорилась, чтобы она с детьми посидела. Как только он побежал со стрелой в жопе, я выскочила следом. И что вы думаете? Он побежал на станцию и сел в электричку. Я — туда же, только устроилась так, чтобы он меня не видел.
— Неужели получилось, и он тебя не заметил? — Вадим смотрел на Светку с явным интересом и даже сочувствием. — И где он вышел?
— На Угольной, — Светка посмотрела на меня с такой злобой, как будто я в чем-то виновата.
— Что ты на меня так смотришь? — не выдержала я. — Да, я работаю сейчас на Угольной, но при чем тут Володькина любовница? Понятно же, простое совпадение.
— Извини, это я так, — махнула рукой Светка. — Ну, в общем, вышел он из вагона и идет в сторону жилого массива. Я — за ним. Смотрю, подходит к девятиэтажке, а там, во дворе, баба сидит. Самая обыкновенная, худая, с легкой химией, короткая стрижка. Не молодая, как вы понимаете. И возле нее двое ребятишек бегают, «Мама, мама». Одному лет двенадцать уже, второму поменьше. Как они Володьку увидели, бросились к нему. Баба на шее повисла, целуются на глазах у всех. А пацаны такие: «Ой, дядя Володя!», а он из кармана шоколадку достает и им протягивает. Потом он эту бабу обнял, и пошли они вместе в подъезд.
Светка остановилась ненадолго, утираясь платочком. А мы сидели ошеломленные и подавленные. Понятно же — раз целуются и обнимаются, — значит, и правда отношения между людьми. Тут не обязательно со свечкой стоять. Я думала, после этого Светка развернулась и уехала, но нет!
— Дети ее остались на улице, — продолжала она, — ну, я подошла к ним и спрашиваю: «А вы этого дядю давно знаете?». Они закивали так радостно: «Давно, полгода где-то! Он скоро нашим папой станет!». Ах, так? И меня такая злость взяла! Что же это такое? Пока я с его детьми сижу, кормлю их, на прогулки вожу! Швейную машинку у соседки одолжила, чтобы платьиц им нашить. А он в это время с какими-то бабами кувыркается? Люди, что делается? Ну, я у пацанов узнала, в какую квартиру они пошли, и…
— О-о, так ты и в квартиру поперлась? — я в ужасе зажмурилась. — И как тебя там приняли?
— Володька открыл, а сам уже без рубашки, — всхлипнула Светка, — и морду у него перекосило, как меня увидел. Ну, я ему и сказала все, что о нем думаю. А еще сказала, чтобы забирал своих детей и больше мне их не приводил. А он… он…
Она завыла в голос белугой. Маша вдруг неловко обняла незадачливую женщину, прижала к себе, стала гладить по волосам, успокаивая. Мы с Вадимом к тому времени уже воспринимали это все без трагизма. Переглядываясь, мы закатывали глаза и лишь многозначительно усмехались.
Прорыдавшись, Светка продолжила свой рассказ:
— В общем, он меня послал. Да-да, прямым текстом, и прямо туда. А я дала ему пощечину. И ушла.
Она с гордостью выпрямилась на диване.
— А я еще думала, и к чему мне такой сон странный приснился! — Светка была суеверной. — Представляете, приснилось недавно. Будто сижу я за машинкой, шью девчонкам платья, а они заходят и говорят мне: «Тетя Света, посмотри, какие шоколадки нам наша новая мама подарила!». И я как психану, как скину машинку со стола: «Так пусть ваша новая мама и шьет вам платья!»
— Слушайте, я понять не могу! — вскинулась я. — Что за такие выражения: «новый папа, новая мама»! Нинка-то еще жива! Она молодая, организм молодой, может, еще выкарабкается.
— Организм, может, и молодой, но очень нездоровый, — возразила Светка, — у меня же соседка в больнице работает, и я ее просила узнать, что там да как.
— И что? Что врачи говорят? — заинтересовался Вадим.
— Да хреново все. Голову налысо побрили, операцию сделали, а ни за что не ручаются. Хотят Нинку домой выписать. Мол, все, что могли, сделали.
Все подавленно замолчали.
