Я невольно дернулась. Не знаю, кто как, а я терпеть не могу разговоры о болезнях и неприятных процедурах. Понятно, что даже самый здоровый человек не проживет жизнь без болезней. Но зачем ходить и рассказывать всем жуткие подробности? Мне кажется, люди такими рассказами пытаются переложить на других часть своих страхов.
И я сказала:
— К счастью, не могу такого представить. Потому что я не врач, и никогда им не хотела быть. — Я быстро взглянула на часы. — Ой, и время поджимает. Мне ехать в центр города на примерку формы.
— Подожди-подожди, — заволновался Володька. — Обсудить кое-что надо.
— Ну говори, чем я могу помочь, — сказала я благосклонно.
— Я иногда девчонок своих буду к вам приводить. Ну чтобы ты или дед за ними присматривали.
Ого! Он даже не спрашивает, можно ли. Не просит помочь. А попросту ставит меня перед фактом!
— А они что, в садик не ходят? — спросила я.
— Да ходят, конечно. Но садик, сама понимаешь, до семи вечера, и все, закрывается. Да и не захотят они там сидеть допоздна. Нинка же не работала, забирала их сразу после обеда. И они то в парк, то по гостям. В общем, такие фифы растут! А в выходные садик и вовсе закрыт. Да и не мужское это дело — детьми заниматься.
Я, конечно, взяла себя в руки. И ответила самым что ни на есть спокойным тоном:
— А знаешь, я абсолютно уверена, что найдется много добрых людей, которые тебе помогут. Детей многие любят. А мама твоя, ну которая теща, так и вовсе согласится забрать их к себе.
— Теща работает, — грустно посмотрел на меня Володька, — ей же в этом году пятьдесят исполнилось. Как раз пять лет до пенсии. Ну, и назначили ее на должность завуча. Чтобы пенсию побольше заработала. И она теперь и учительница, и завуч. Чем больше зарплата — тем больше потом размер пенсии.
— Перевели в начальники, чтобы она пенсию побольше заработала? — у меня в голове не укладывался такой альтруизм. — Так она же потом не уйдет ни на какую пенсию! Так и будет сидеть на хорошем окладе, пока вперед ногами не вынесут.
— Да с чего ты взяла? — урезонила меня Светка. — Кто ей даст остаться? Эта система, как часы работает. Человеку дали заработать, а по достижении пенсионного возраста приказом оформят на заслуженный отдых. А начальником назначат следующего, кому недалеко до пенсии.
— А это что, на всех предприятиях так?
— Не на всех, но на многих. Странно, что ты не знаешь.
Я вздохнула. Что ни говори, а в те времена о людях думали. Не то, что в мое время. Понятно теперь, почему Володька не просит о помощи. Он просто уверен, что любой и каждый поможет с радостью.
А уж Альбина, будь она сейчас в этом теле — так и говорить не о чем. Во-первых, он ей родной брат. И, вполне вероятно, когда-то в детстве они с теплом друг к другу относились. Во-вторых, ей приятно было бы проявить великодушие и помочь тому, кто когда-то так напакостил ей и ее родителям. В беде ведь человек оказался, и нуждается в помощи.
Но я не Альбина! И никакие детские радужные воспоминания о братике на меня не действуют. А насчет бескорыстной помощи и великодушия — слишком много за свои тридцать лет я навидалась примеров, какой монетой такие люди способны «отблагодарить»! И уж гробить свое драгоценное время, которое мне для своих задач нужно, на развлечение чужих детей я точно не собираюсь!
— В общем, я на неделе постараюсь забрать их из садика пораньше, и привести к вам. Ну или сама сбегаешь, заберешь. Они любят, чтобы за ними после обеда приходили. А если получится, так еще и на выходные… — беспечно произнес Володька.
Я набрала в грудь побольше воздуха.
— Послушай, Владимир, — сказала я как можно серьезнее, — я в помощи отказать, разумеется, не смогу. Мне тоже жаль детей, которые временно остались без мамы. Но у меня есть ряд условий.
— Каких условий?
— Первое. Я должна знать, в какой именно день и на какой срок ты их к нам приведешь. У меня работа и полно своих дел. Поэтому всегда предварительно звони и спрашивай, можно ли привести девочек в такой-то день и в такое-то время.
— Я знаю, что ты работаешь, — кивнул Володька, — но отец же почти всегда дома.
— А забота о детях — не мужское дело, ты сам только что сказал, — напомнила я. — Второе условие. Приводя детей, приноси, пожалуйста, еду для них — ту, которую они привыкли есть. И в достаточном количестве. Неплохо еще игрушки, с которыми они привыкли…
Меня перебил истошный возмущенный вопль Светки:
— Ты что, тарелку супа для детей пожалела? Тебе жалко, да? Тебе жалко? Ишь, условия она ставит! Навариться хочешь на чужой беде? Бессовестная! Может, еще потребуешь деньги тебе за это платить? Сестра называется!
Она орала так, что бабки, сидевшие на лавочках у подъездов, вытягивали шеи и приставляли ладони к ушам, чтобы лучше расслышать, что же такое интересное происходит.
