И Сора, и хозяин заведения, естественно, прекрасно осознавали тот факт, что столкнулись с воровством бездомного ребёнка. Ведь если подумать логически, то девочка, имеющая родной дом, родителей и хоть какие-то карманные деньги, вряд ли станет воровать среди бела дня. Хоть одежда у неё и была относительно новой — хотя бы чистой, — то грубый характер, являющийся следствием плохого или же вовсе отсутствующего воспитания, и острый язык девочки лишний раз подтверждали мысль о том, что Анемон выросла на улице или, по крайней мере, достаточно долго живёт жизнью бродяги, раз стала такой дикой и преуспела на поприще воровства, без которого, что раньше, что теперь, на улице выжить было практически невозможно. Но до окончания рабочего дня оба тактично решили не поднимать эту тему, при этом ничего друг другу не говоря.
К тому времени, как Анемон закончила работать и отнесла старику на кухню ведро и тряпку, тот успел приготовить ужин. Мужчина, до того как познакомился с Сорой, лично себе готовил только дома, но теперь он предпочитал это делать сразу в заведении и сразу на двоих, хотя, конечно, и дома он отказать себе в любимом деле не смог до сих пор. Он вынес поднос с тарелками в зал и расставил их на барной стойке. Ямарута к этому моменту закончил расставлять бутылки с алкоголем по полкам, висящим за этим же столом, и вновь расположился на стуле, на котором, казалось бы, уже давно пора выгравировать его имя.
— Так я погасила долг, сволочи несчастные? — зло проговорила девочка, глядя на старика исподлобья и не кстати улавливая приятный запах только что приготовленной мужчиной еды.
— М-м? Как ты говоришь с тем, кто хочет тебя накормить? — изумился хозяин магазина, начав уминать приготовленное за обе щёки. На столе красовались не две, а три тарелки.
— Сдалась мне ваша еда, ещё и за неё отрабатывать заставите! — девочка повысила голос, но бурчащий живот выдал её с потрохами. Она стыдливо покраснела и отвернулась от мужчины, надеясь, что это громогласное урчание слышала только она сама. И ведь вовсе не удивительно, что малышка, проработав весь день, проголодалась. Причём уже очень давно.
— Ещё как заставим, — улыбнулся ей Сора. — Садись.
Анемон подняла взгляд на беловолосого, который тянул старику деньги. Этот жест ей был непонятен. Она, не став долго пререкаться, уже более скромно присела на стул рядом с парнем. Кушать всё-таки хотелось.
— Ты же здесь работаешь, так зачем платишь? — не выдержав, поинтересовалась малышка.
— Но ем-то я тоже здесь, еда стоит денег.
— Нет, погоди, просто… Вы не родственники разве?
— Да даже если бы и были, этот хрен всё равно бы тряс с меня деньги! — мужчина дружелюбно улыбнулся, услышав это.
— Не понимаю, — нахмурилась девочка, неуверенно взяв в руки вилку. То, что приготовил старик, казалось ей необычайно вкусным даже на вид: какие-то морепродукты, которых малышка в жизни не пробовала, жареная рыба, рис и странный соус. По запаху он был острым.
— А тебе и не надо, ешь давай, — невнятно проговорил хозяин, набивая рот рисом.
Несколько минут тишину нарушали лишь проезжающие за окном машины или лёгкий звон удара столового прибора о тарелку. Работники заведения чувствовали себя более чем комфортно, тогда как девочка явно была напряжена. Она хмурилась, кусала губы и зачем-то возила зубцами вилки по рису.
— Где твои родители? — неожиданный вопрос Анемон заставил работников подскочить на месте и воззриться на неё округлившимися глазами. Сора неуверенно ткнул пальцем на себя, спрашивая этим жестом: «Ты это мне?» — Тебе, тебе.
— Вообще-то, это мы хотели спросить и у тебя, — спустя полминуты молчания, выдохнул старик, ещё не придя в себя и натянуто улыбаясь.
— Я не знаю, — нахмурилась малышка.
— Вот и я тоже, — равнодушно пожал плечами Сора и продолжил есть.
— А ты их помнишь?
— Так, притормози. С чего ты вообще взяла, что я без родителей рос? — хмыкнул парень недовольно, но ему действительно было интересно, как девочка пришла к такому выводу.
— Мы с тобой похожи. Немного, — добавила она, услышав сомнительную усмешку Ямаруты. — Хотя в твоей ситуации тот факт, что ты рос без родителей, не так очевиден, как мой, вот я сначала и подумала, что вы двое — родственники. Как оказалось — нет. Но ты такой же.
— Какой?
— Дикий.
Парень не заговорил ровно до тех пор, пока не опустошил тарелку и не осушил кружку с чаем. Всё это время никто больше не решался нарушить тишину. А прошло не много, не мало — пятнадцать минут. Было настолько тихо, что даже слышались щелчки стрелок старых настенных часов, висевших позади старика. Последний теперь ощущал на себе давление от этой ситуации, пусть к нему никаких вопросов или претензий не поступало. Он даже как-то забавно насупился, вроде бы и собираясь что-то сказать, а вроде бы и сомневаясь, что его кто-то будет слушать. Сразу видно — авторитет.
— Я не помню своих родителей. Вообще. Скажу даже больше: мне плевать, что с ними, где они и кто они, — решил всё же объяснить Сора.
— То есть, какое-то время у тебя были приёмные родители?
— Ну… типа того.
На том разговор закончился совсем.
