— Взять те же его слова о том, что железные разнесут весь город, если мы сейчас вытащим Сору на улицу и между ним и группировкой произойдёт драка. Он не имел ввиду их желание банально уничтожить Тэрроз, — нахмурился брюнет, размышляя, — иначе они бы давно попытались это сделать. Значит, эти железные разнесут весь город, пока будут драться с Сорой, пытаясь его убить.
— А Вы проницательны, Господин полицейский, — рассмеялся мужчина, пародируя обращение беловолосого к копу. — Я тоже много об этом думал в своё время. Странно, что он считает, якобы ты ошибаешься в людях, Томо.
— Я начинаю ошибаться только тогда, когда нахожусь рядом с ним, — тихо пробубнил он и осёкся. — Бесит меня, — тут же добавил брюнет, услышав язвительный смешок со стороны хозяина. Тот заулыбался.
— Я даже, кажется, понимаю, почему так. Он же нравится тебе? — не стал ходить вокруг да около старик, из-за чего Томо поперхнулся воздухом и охреневшим взглядом уставился на мужчину. — Да это видно сразу! Вы, кстати говоря, и цапаетесь так, потому что похожи.
— Близнецы, хули, — сдержанно выдохнул брюнет, закатив глаза. Хозяин посмотрел на копа с хитрым прищуром, немного помолчав, и полицейскому оставалось только терпеть этот прессинг.
— Думаю, ты тоже ему чем-то нравишься, — кивнул старик со знанием дела.
— Кажется, теперь я понимаю, от кого Ямарута подхватил привычку пиздеть не по делу, — вновь разозлился коп, не желая больше слушать предположения и догадки мужчины. Последний, собственно, не растерялся.
— Тогда вернёмся к изначальному разговору. Как думаешь, зачем он приуменьшает свои силы?
Томо задумался, потерев переносицу. Ему было сложно понять Сору. Тот в одно время выглядел как человек, всем своим существом желающий умереть, а в другое — как человек, который скорее сам всех вокруг поубивает, поддавшись спрятанным ото всех желаниям. Спокойствие является для парня состоянием перманентным, хотя чаще всего со стороны это выглядит, как равнодушие. А ведь если подумать…
— Он слишком много притворяется, — выразил свою мысль коп, сложив руки на стол и глядя на чёрную кожаную перчатку на своей правой ладони. — Но, мне кажется, делает он это не для окружающих, а для себя.
— То есть? — искренне удивился старик.
— Он же железный, а все они «того», — покрутил он пальцем у виска. — И он борется с этим. Правда, я не очень понимаю, возможно ли такое вообще… Но он пытается. По крайней мере, это моё предположение, — вздохнул Томо, на самом деле ни на секунду не сомневаясь в собственных догадках. — Он даже подавляет черты характера, сформировавшиеся уже давно и не подходящие ему сейчас, здесь. Все железные, которых я видел, испытывают ненависть ко всему человечеству, их постоянное состояние — ярость и злоба, а всё это только подпитывает их сумасшедший разум. Обратное всему этому — спокойствие. А Сора спокоен. Всегда.
Старик понимающе кивнул, почёсывая подбородок.
Пару минут они помолчали, будто обдумывая слова брюнета. Могло ли это предположение быть правдой, например.
— А где же он притворяется? В чём это выражено? — всё же спросил мужчина, заинтересовавшись мнением копа всерьёз.
— Выказывает эмоции здесь, пытается, пусть и хреново, шутить… Он старается стать тем человеком, которым он мог бы быть, если бы его не сделали железным. Но он не знает, каким бы он был в таком случае, тогда логично, что он пытается стать тем, кем сам хочет быть. Но его мозг под это не заточен, — хмыкнул брюнет, начиная невольно сжимать и разжимать протезированную ладонь в кулак. Старик продолжал внимательно слушать полицейского, слегка хмурясь и всё чаще вздыхая. — Он может лишь притворяться, пусть и не слишком умело, и скрывать то, кем он является. По его мёртвому взгляду это притворство становится очевидным. Сора не может «починить» себя после всего, что с ним было.
— То есть, его психика, сознание и мышление навсегда останутся, как у железного? — мужчина почти физически ощутил тяжесть ноши своего помощника.
— Да. Этого уже никак не изменить. А он пытается, — как-то странно усмехнулся Томо, чувствуя примерно то же, что и хозяин. — Старик, ты знаешь, что произойдёт, если он поймёт, что это бесполезно?
— Догадываюсь, — горестно улыбнулся мужчина.
Периодически Сора начинал думать, что он — социопат, ибо находясь в месте большого скопления людей, он переставал ориентироваться в местности, внезапно превращаясь в топографического кретина, внимание его рассеивалось, раздражительность резко увеличивалась, а настроение в целом стремилось к минус бесконечности. Сейчас, шествуя следом за детьми, он прятал руки в карманах штанов, сутулясь и глядя на окружающих затравленно-злым взглядом, пребывая в состоянии лёгкой дисфории. Особенно сильно парня раздражали парочки, направляющиеся в развлекательный район, держащиеся за руки и о чём-то мило воркующие, глупо шутящие или влюблено улыбающиеся. А ещё — маленькие шумные дети. Вот этих он бы с огромным рвением придушил, познакомив с тишиной.
