Детей привлекало всё и сразу, потому что это Всё слишком яркое, красивое, необычное, и нуждающееся во внимании. Сору же, отвлёкшегося от давящего на него количества людей, но остававшегося спокойным при виде всего того, что окружало его, привлекла только лавка масок, к которой он не преминул подойти, и начал без стеснения брать товар в руки и разглядывать. Анемон и Роши, потеряв парня из виду, на секунду испугались, причём сами не поняли, чего же они испугались больше: того, что потерялись они или того, что потерялся, возможно, Ямарута. А затем, приметив его у того самого прилавка, подбежали к беловолосому. Анемон даже хотела начать выказывать недовольство по поводу поведения Соры, но тоже отвлеклась на маски, поэтому лёгкого срача удалось избежать.
Парень повертел в руках белую с красными полосами маску, исполненную в виде морды лисы.
— Это же, типа, кицунэ? — спросил он у продавца, повернув маску лицевой стороной к мужчине.
— Если точнее, Кьюби но кицунэ, — учтиво поправил он. — Маски кицунэ, ногицунэ и кьюби пусть и похожи между собой, но всё же они очень разные. Знающему человеку тяжело их спутать, — решил деловито пояснить продавец, чьим хобби являлась мифология духов Японии и японский фольклор. Заметив, что беловолосому понравилась данная маска, судя по тому, как он стал в неё вглядываться и тщательно изучать взглядом, продавец продолжил:
— Кьюби но кицунэ — символ бесконечной проницательности, дух-хранитель и защитник.
— Витиевато ты загнул, мужик, — без интереса к данной информации фыркнул Ямарута, разочаровывая продавца и, напялив на себя маску лисы, повернулся к зеркалу, висящему на стенке прилавка. — Я просто красавчик, — критически осмотрел себя Сора, не упустив возможности саркастично высказаться по поводу своего внешнего вида. А затем он заметил в отражении позади себя две знакомые фигуры, приближающиеся к этому же прилавку, и обернулся.
Старик и Томо пусть и пришли сюда, вот только никаким праздничным духом, по крайней мере, от копа не веяло. Брюнету было будто бы совсем наплевать на красоту и необычность всего вокруг, хотя оно и понятно — ему же надо работать здесь, следить за порядком, быть внимательным, а не слепо восторгаться непривычным, крутым и красивым штукам. Хозяин же не стеснялся восхищённо пялиться на всё вокруг с каким-то детским восторгом и восхищением в глазах, пребывая в экзальтации.
Сора пару секунд беззастенчиво вглядывался в лицо вечно угрюмого полицейского, прежде чем снова обратиться к продавцу, показывая на одну из масок:
— А можете про вот эту страшненькую маску рассказать?
Продавец оценивающе глянул на беловолосого в маске лисы и, тряхнув головой, натянуто улыбнулся:
— Это маска Инугами, собаки, проще говоря. Считалось, что с помощью Инугами человек мог навести порчу или разбогатеть, но, как правило, для хозяина это добром не заканчивалось. Когда-то люди верили, что эти собаки могли превращаться в сильных мужчин, преданных, отличных воинов, но несколько обиженных умом и легко впадающих в гнев.
— О! То, что надо! — радостно воскликнул Сора, на что обернулись не только его компания, но и прохожие рядом. Парень выхватил маску в виде собачьей морды с открытой пастью из рук продавца и не без удовольствия нацепил её на опешившего от таких активных действий Томо.
— Ты не ахуел?! — коп тут же снял маску и зло уставился на Ямаруту. Тот заулыбался, хотя из-за лисьей морды этого не было видно, зато было слышно по голосу.
— Легко впадающих в гнев, — процитировал парень продавца, расплываясь в злой усмешке. — Тебе определённо идёт эта маска!
— Я тебе точно скоро в морду дам!
— Даже не думай! У меня морда милее твоей! И что скажут твои коллеги, если ты начнёшь драку со мной — добропорядочным гражданином?
— Да мне похуй, — огрызнулся брюнет, бросив маску собачьей морды обратно в руки ржущему Соре. — Наденешь на меня это гавно ещё раз — руку отстрелю, — уже более спокойно предупредил он.
Почему же Томо постоянно одёргивал себя от удара или выстрела в белобрысого? Потому что если кто-то из его коллег заметит, что Томо — Охотник безымянной полиции — дерётся с Сорой, то к ним обоим будут вопросы. Если в таком случае белобрысого оправдают, то копа, за некомпетентность и драку с гражданским, в лучшем случае лишат работы. А если Ямаруту не получится отмазать и правда о нём вскроется, то Томо по факту не сдержал своё слово, а осознания этого было достаточно, чтобы задеть его, разозлить, заставить скрипеть зубами и всё же сдержать это долбанное слово, данное Соре.
— О, Ками! Мне угрожает полицейская шавка! Что, сменил профессию? — начал провоцировать его беловолосый, сложив руки на груди и совсем не беспокоясь об угрозах Томо. Брюнет лишь заметил, что Сора, отчасти, действительно похож на лису — наглый, хитрый, нахальный, красивый, но, сука, хищник. А ещё он бесит. Ужасно бесит!
