— Были, но это не оправдание. Я был не прав. Иногда… я сам не знаю, почему веду себя так. Думаю, это страх. Или глупость. Или и то, и другое. Мне казалось, что так проще, что если не впускать никого слишком близко, то и боль не заденет. Но правда в том, что это лишь делает хуже.
Юна вздохнула, отводя взгляд к окну. Её силуэт был подчеркнут мягким светом лампы, создавая иллюзию хрупкости, хотя я знал, что за этой внешней хрупкостью скрывается стальная воля.
— Я принимаю твои извинения. Но это не меняет того, что я всё ещё не понимаю, что происходит. Ты видел вспышку? — её голос стал тише, но в нём звучало напряжение, как струна, натянутая до предела.
Я замер на секунду, подбирая слова. Нужно было говорить осторожно, не вызывая подозрений. Каждое слово казалось потенциальной ловушкой.
— Да, — наконец выдавил я. — Видел. Издалека. Это было… устрашающе-впечатляюще. Словно небо решило напомнить, что оно сильнее нас всех.
Она кивнула, но её взгляд остался настороженным.
— Что, если это знак? — спросила она, глядя в темноту за окном.
Я пожал плечами, подходя ближе.
— Может быть. А может, просто странный природный феномен. Люди любят находить знаки там, где их нет. Мы всегда пытаемся объяснить необъяснимое, потому что правда пугает нас больше, чем любые легенды.
Юна медленно повернула голову ко мне, её глаза встретились с моими. В них было что-то, что я не мог понять, что-то, что было сложнее любых слов. Они были как зеркало, в котором отражались не только мои страхи, но и мои ошибки.
Мы стояли в этой тишине, наполненной невысказанными мыслями и чувствами, которые нельзя было выразить. Словно каждое слово могло разрушить хрупкий баланс, который держал нас на грани.
Я вздохнул и добавил:
— Спасибо, что выслушала. И… за всё остальное. За терпение. За то, что не отвернулась.
Она снова кивнула, но на этот раз в её взгляде было что-то мягче, теплее. Может быть, прощение. Или, возможно, понимание того, что иногда даже самые сильные ломаются.
Мы больше не сказали ни слова. Я развернулся и ушёл, оставив за спиной тишину и ту вспышку, которая, казалось, всё ещё горела где-то в глубине моего сердца. Но в этой тишине было что-то новое — не тяжесть, а лёгкость, как после дождя, когда воздух наполняется свежестью и надеждой.
Город, ещё недавно живший своей обычной, пусть и полной скрытых угроз жизнью, изменился. Исчезновения стали слишком частыми, чтобы их можно было списать на обычную случайность. Никто не знал, кто будет следующим. Никто не знал, какой беды ждать. Люди боялись говорить об этом вслух, но в их взглядах читалась тревога.
По вечерам улицы пустели раньше обычного. Даже в тавернах, где обычно шум не утихал до глубокой ночи, теперь царило напряжённое молчание. Разговоры становились тише, а взгляды – настороженными. Среди студентов начали ползти разные слухи. Одни говорили, что исчезновения – это дело рук бандитов. Другие уверяли, что виновато нечто куда более зловещее, что это работа таинственных сектантов или даже Инквизитория, ведущего свою игру. Никто не знал правды, но все знали одно – страх поселился в Тиарине.
В моей усадьбе тоже чувствовались перемены. Наоми и Хикари, старались держаться вместе, а по вечерам запирали двери. Даже они, видавшие многое на своей родине, теперь вздрагивали от каждого шороха за окном. Я замечал их беспокойные взгляды, слышал, как по ночам кто-то крадётся по коридорам, проверяя засовы. Они думали, что я не слышу. Они ошибались. Боязнь поселилась в их сердцах, цепляясь ледяными пальцами за каждое движение, за каждое слово, за каждый едва различимый звук, доносившийся из-за стен. Они больше не переговаривались между собой так часто, а если и говорили, то вполголоса, словно боялись, что даже стены слушают их.
Стража снова усилила патрули. Теперь её было вдвое, а то и втрое больше. Ворота Академии охранялись так, словно за ними прятался сам король. Торговые улицы, ещё недавно полные жизни, теперь напоминали боевой лагерь. Даже в бедных районах, где раньше власть закона была лишь формальностью, теперь каждый знал, что за ним наблюдают. Некоторых студентов допрашивали прямо на входе в Академию. Спрашивали, где были, с кем, как долго. Казалось, подозревают всех и каждого. Стражники были нервными, резкими, их глаза метались по улицам, будто они сами ожидали нападения. Казалось, будто страх, поселившийся среди жителей, теперь передавался и им, отравляя воздух вокруг.
И всё же исчезновения продолжались. Никто не мог понять, кто стоит за этим. Каждый день приносил новые тревожные известия – исчезли трое студентов, вчера не вернулся писарь из городской канцелярии, а сегодня утром пропала лавочница с рынка. Те, кто ещё осмеливался выходить на улицы после захода солнца, шли быстрым шагом, настороженно оглядываясь.
