Оставшиеся упыри пробиваются на крышу, чтобы присоединиться к нам с Севро, и мы летим над горой на самый верх башни. Там на посадочной площадке шестидесяти метров в диаметре расположился отряд снайперов-серых с подкреплением из числа черных. Когда мы приземляемся, они отступают, укрываясь за длинными крыльями личного челнока Повелителя Праха.
Мы с Севро приземляемся на край площадки и вступаем в бой с отрядом черных и серых. Я врезаюсь в них на полной скорости, ломая грудную клетку серого о бетон. Скатившись с него, я отвожу в сторону огромный топор черного и стреляю ему в голову. Его шлем выдерживает выстрел, но мне удается оглушить его и перерубить ему ноги клинком. Прежде чем я успеваю прикончить черного, какой-то золотой бьет меня сбоку импульсным кулаком. Мой щит поглощает удар. Я взлетаю на гравиботах, потом пикирую на золотого, и мы обмениваемся серией рубящих ударов; в конце концов я отсекаю ему руку по плечо. Кто-то стреляет в него сбоку. Севро пинком сбрасывает с крыши серого. Черный бросается на Севро и бьет импульсным копьем ему в лицевую пластину. Севро в последний момент уклоняется и отталкивает черного. Он хватает голову противника механической рукой и сдавливает, сокрушая ее. Кровь хлещет на его мех. Зеленые разряды плазмы бьют по ногам меха, расплавляя их и лишая Севро возможности двигаться. Отряд пригнувшихся серых стреляет в него с противоположной стороны площадки из огромных бронебойных плазменных винтовок. Я палю в противников, вырывая сразу нескольких из ряда и превращая их в груду дымящегося мяса. Но поздно. В мех Севро врезается ЭМИ-ракета. Синие электрические разряды шипят, пережигая схемы скафандра. Севро катапультируется вручную, стреляя над головами Александра и Безъязыкого, которые как сумасшедшие сражаются с накатывающими на них волнами врагов.
В схватке я теряю Севро из виду.
Враги напирают, стреляют в нас сверху, вгрызаются в наши ряды. Взрывная волна швыряет меня в сторону. Пока я пытаюсь восстановить равновесие, черный, на голову превосходящий меня ростом, бьет меня в грудь импульсным молотом. Мой импульсный щит отключается. Броня прогибается. Я отлетаю, чувствуя, как ломается несколько ребер. Черный сбивает меня с ног, прежде чем я успеваю поднять голову. Я пытаюсь нанести колющий удар клинком, но враг наступает мне на руку. Его топор взлетает в воздух, притормаживает на миг. Тракса лежит, пришпиленная к земле, с клинком в бедре. Александр отчаянно пытается пробиться ко мне. Я реву в страхе, когда импульсный топор опускается. Он прорубает мой шлем. Энергетическое лезвие светится бледным огнем в считаных сантиметрах от моего лица, но визжащий металл удерживает его. Исходящий от топора жар наполняет мои глазные яблоки болезненным давлением. Черный дергает топор в сторону, вырывая мой шлем из креплений. Затем издает боевой клич и становится коленями мне на грудь. В руке у него изогнутый нож. Противник хватает меня за волосы рукой в броне и делает надрез на моем лбу, чтобы снять скальп.
И тут ветер доносит громкое пение трубы. Черный поднимает голову и видит падающий с неба отряд рыцарей и во главе их – яростную фигуру в пурпурных доспехах. Минотавр опускается рядом с черным и ударом снизу вверх разрубает его пополам.
Аполлоний пришел.
Его бронированные рыцари обрушиваются на гвардию Праха, полосуя их мечами и сшибая с посадочной площадки, пока в живых не остается никого. Убивая золотых и ищеек, пытающихся дать последний бой у входа в крепость, Аполлоний поет:
Он хватает серого одной рукой и бьет его головой о корпус челнока Повелителя Праха, пока от черепа ничего не остается. Сразу после этого убийства он разворачивается ко мне; шлем Минотавра помят и забрызган кровью, и на мгновение мне кажется, что сейчас Аполлоний меня прикончит. Но шлем уползает в свое гнездо, открывая потное лицо; из-под спутанных волос сверкают дикие глаза. Аполлоний взирает на меня почти с любовью и помогает мне встать.
– Какой гнев мы вызываем вместе! – ревет он. – Жнец и Минотавр, нечестивые легенды! Мы сокрушили их на берегу!
Как, черт побери, он это сделал?
Враги превосходили его числом вчетверо.
Один из солдат Минотавра поддерживает меня. Я лишился шлема, и мое лицо настолько залито кровью после попытки скальпирования, что меня родная мать не узнала бы. Аполлоний пронзает сердце раненого золотого и поворачивается к своим телохранителям:
– Воркиан, Гаул, присоединяйтесь к охоте. Перебейте их всех до единого.
Его люди прыгают с башни обратно в гущу битвы, все еще кипящей на берегу, где они высадились. Аполлоний шагает ко мне, протягивая руки, и заключает меня в объятия. Сбитый с толку, я так и стою, пока он не отстраняется.
