Он поднялся, шагнул вперед, преодолевая короткое расстояние, разделяющее их с Силариэль, и опустился на колени перед раскинувшейся на подушках королевой. Ройбен поднял руку, едва касаясь ее щеки, и Кайя даже издалека заметила, как дрожат его пальцы.
– Я уже искушен, – шепнул он.
Силариэль подалась ближе и поймала его губы своими. Первый поцелуй был коротким, осторожным и целомудренным, но не второй. Ройбен заключил в ладони ее лицо и притянул ближе, целуя, заставляя нагнуться, точно хотел сломать пополам. Когда же он отстранился, на губах Силариэль выступила кровь, а ее глаза потемнели от желания.
Лицо Кайи полыхало, а сердце пульсировало, казалось, в каждой клеточке тела. И дрожь руки Ройбена, протянутой к Силариэль, казалась ей страшнее, чем поцелуи, страшнее всех его жестоких слов, высказанных или только готовых сорваться с губ. Она знала, каково это: ощущать дрожь за секунду до прикосновения – желание, граничащее с отчаянием.
Но Кайя заставила себя опустить взгляд в землю, сосредоточившись на извилистых корнях рядом с ее туфлей. Старалась не думать ни о чем. Удивительно, но она и сама не представляла, как сильно надеялась и верила в его любовь к ней, пока не утонула в этой боли. В боли от осознания, что Ройбен никогда не любил ее.
Услышав шорох одежд, Кайя подняла глаза, но оказалось, это Силариэль поднялась с подушек. Ройбен следил за королевой настороженным взглядом.
– Должно быть, ты просто хочешь, чтобы я согласилась на твои условия, – воскликнула королева Благого двора, однако голос ее слегка дрожал. Подняв руку, она отвела прядь волос от лица своего бывшего рыцаря.
– Скорее всего, Этин тут же вернет вам корону, если выиграет ее, – отозвался Ройбен.
– Если ты победишь моего лучшего рыцаря, Ройбен… – начала Силариэль и вдруг замолчала, глядя на него сверху вниз, и коснулась бледной рукой его щеки. – Если победишь моего лучшего рыцаря, ты пожалеешь.
Губы его едва изогнулись в усмешке.
– Но я выполню твои условия. Если выиграешь, Этин станет королевой. Но будь уверен, этого не произойдет…
Силариэль подошла к чашам с вином, и Кайя увидела отражение ее лица на алой поверхности.
– Но наши торги, несомненно, не имеют никакого значения, если ты просто присоединишься ко мне. Оставь двор тем, кого сам же презираешь. Мы можем объединиться и закончить эту войну уже сегодня. Ты станешь моим супругом и…
– Нет, – отрезал Ройбен. – Я уже говорил вам…
– Сегодня среди нас есть та, кто может убедить тебя изменить решение.
Ройбен вдруг вскочил, оборачиваясь к выстроившимся в ряд служанкам. Взгляд метнулся и остановился точно на ней.
– Кайя, – в голосе его звучала боль.
Стиснув зубы, Кайя окинула взглядом поляну.
– Как ты догадался? – изумилась Силариэль.
Ройбен подошел к Кайе и положил руку ей на плечо. Она отшатнулась, стремясь избежать его прикосновения.
– Я должен был догадаться раньше. Так тщательно наложенные чары. Умно.
Кайе становилось дурно от мысли, что он целовал Силариэль у нее на глазах. Как же ей сейчас хотелось дать ему пощечину. Плюнуть в лицо.
– Но как ты нашел ее среди остальных моих слуг?
Он поймал ладонь Кайи и перевернул ее, демонстрируя королеве алые полумесяцы там, где ногти впивались в ладони.
– На самом деле, легко. Мне не знакома больше ни одна фейри, которая, нервничая, делает так.
Кайя вскинула взгляд, но увидела лишь отражение своего непривычного человеческого образа в его глазах. Она отняла у Ройбена руку, вытирая ее о юбку, словно могла стереть его прикосновение.
– Мы не можем видеть друг друга, пока я не решу твою дурацкую загадку.
– Да, я заслуживаю любых слов презрения, что ты выплеснешь на меня, – мягко произнес он. – Но почему ты не ушла? Здесь опасно. Я же сказал Корни…
Губы его еще алели от поцелуя, привлекая ее взгляд.
– Здесь мое место, разве не так? Отсюда я родом. Другая Кайя вернулась туда, где должна была расти. Домой. К Эллен… ее матери.
В одно мгновение лицо Ройбена исказила ярость:
– Что Силариэль потребовала за это?
– Наверное, дерьмово так сильно любить ту, которой совсем не доверяешь, – желчно отозвалась Кайя.
Повисла тишина. Ройбен смотрел на нее с каким-то болезненным отчаянием, точно хотел что-то сказать, но не мог найти слов.
– Неважно, что он думает обо мне или о тебе, – вмешалась Силариэль, приближаясь к Кайе. Говорила она мягко, с большой осторожностью. – Используй его имя. Заверши эту войну.
– А я ведь могу, – улыбнулась Кайя. – Действительно могу.
Ройбен был мрачен, но голос его звучал так же мягко, как и у королевы:
– Будешь управлять мной, Кайя? Должен ли я преклонить колено пред новой госпожой и бояться удара ее острого языка?
Кайя ничего не ответила. Гнев ее был подобен живому существу, извивался где-то в груди. Ей хотелось причинить Ройбену боль, унизить его, отплатить той же монетой за все свои мучения.
– А что, если я пообещаю, что не воспользуюсь его истинным именем, не стану даже произносить его? – предложила Силариэль. – Он будет полностью в твоей власти. Твоей игрушкой. Я лишь смогу советовать тебе, как лучше использовать его.
