Лужайку перед трейлером Корни украшал гигантский надувной пингвин в зеленом шарфе, шляпе и красной футболке с эмблемой «Звездного пути» на груди, на левой стороне. Беспорядочно мерцая, он стоял на пожухлом газоне. Когда Луис выехал на гравийную дорогу, на крыше и двери соседнего трейлера вспыхнули разноцветные огни, превращая трейлерный парк в дискотеку.
– И что, не скажешь, какой у меня шикарный дом? – усмехнулся Корни. Неудачная, вымученная шутка.
Этин подалась вперед, кладя руку на пластиковую спинку сиденья. Луис заглушил мотор.
– Это что, пингвин, одетый как… – начал он.
– Как верхушка айсберга, – закончил Корни.
Луис подождал, пока Корни откроет входную дверь трейлера и, потянув за наручник, завел Этин внутрь. Радужные огоньки, сияющие за окном, осветили груду грязной посуды, наваленной на столе. На стене рядом с фотографиями с автографами капитана Кирка[13] и мистера Спока в рамочках висели вышитые картины. Со стола с грохотом спрыгнула кошка, принимаясь громко мяукать.
– Моя комната в конце коридора, – прошептал Корни. – Дом, милый дом.
Луис прошел вперед по протертому ковру, ведя за собой Этин. Воняло плесенью. Раньше Корни не ощущал этот запах, но теперь почувствовал. Неужели, живя здесь, он так к нему привык, что не замечал?
В крошечный коридорчик выглянула мать Корни. Было что-то печальное во всем ее виде: тонкая ночная рубашка, спутанные после сна волосы и босые ноги. Она молча обняла Корни.
– Мам, познакомься, это Луис и… Эйлин, – выдавил Корни, когда она отпустила его.
– Как ты можешь вот так просто заваливаться домой, когда гулял где-то все Рождество? – возмутилась она, отступая на шаг и оглядывая его. – Первое Рождество после смерти твоей сестры. Мы думали, что и ты погиб. Твой отчим так плакал. Никогда не видела его таким несчастным.
Корни прищурился, словно хотел разглядеть что-то важное. То, что могло бы объяснить слова матери.
– Пропустил Рождество? А какое сегодня число?
– Двадцать шестое, – ответила она. – И вообще, во что ты одет? Волосы выкрасил. Где ты пропадал?
Пять дней прошло! Корни застонал. Ну конечно. В Фейриленде время течет по-другому. Казалось, прошло всего двое суток, а на самом деле вдвое больше. Сплавать на остров было все равно что пересечь часовой пояс. Как слетать в Австралию, например, только, в отличие от Австралии, здесь, пока возвращаешься назад, потерянного времени не вернуть.
– Да что с тобой такое? Чем ты занимался, что даже не знаешь, как долго пропадал?
Корни поправил тунику затянутой в желтую перчатку рукой.
– Мам…
– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя, – покачала головой она. – Уже за полночь, и я слишком устала, чтобы выслушивать твои оправдания. Устала от беспокойства за тебя. – Она повернулась к Луису и Этин: – Если замерзнете, в шкафу есть еще несколько одеял. Напомните Корни, чтобы включил обогреватель.
Фейри хотела что-то сказать, но Луис опередил ее.
– Спасибо, что разрешили остаться, – скромно поблагодарил он. – Мы постараемся не доставлять вам хлопот.
Мама Корни рассеянно кивнула, потом покосилась на Этин.
– Ее уши… Они… – Она повернулась к Корни. – Так где ты пропадал?
– На фестивале научной фантастики. Прости, мам. – Открыв дверь в свою спальню, Корни включил свет и пригласил Луиса и Этин войти. – Не представляю, как мог потерять счет времени.
– Фестиваль? В Рождество? Надеюсь, утром ты расскажешь мне более убедительную историю, – заявила она и скрылась в своей комнате.
На столе в комнате Корни гудел компьютер, на экране сменяли друг друга сцены из «На краю вселенной»[14]. Над кроватью висел плакат с изображением двух ангелов. У одного крылья были черными, у другого – белыми, а руки их были связаны вместе терновым побегом. Единственными яркими деталями на большом глянцевом плакате были капли текущей из ран крови. На полу, там, где Корни оставлял их перед сном, в беспорядке громоздились стопки книг и комиксов. Поверх графических романов и книг с фантастикой в мягких обложках лежали тома манги. Корни в смущении запихнул несколько под кровать.
Он всегда считал комнату отражением своей личности и интересов. Теперь же, оглядевшись, понял вдруг, что это место выглядит так же нелепо, как мерцающий перед их трейлером пингвин.
– Можешь спать здесь, – предложил он Этин, кивнув в сторону своей кровати. – Постельное белье еще чистое.
– О, вы так галантны, – съязвила она.
– Да, я такой.
Корни подошел к комоду, на котором стояли рядом черный и белый шахматные короли. До смерти Дженет ему нравилось сообщать окружающим о своем настроении, выдвигая вперед одного или другого. Но он совсем забыл об этом, ведь больше не существовало раздражающей сестры, ради которой это делалось. Да и шахматы… они заставляли Корни вспоминать, как сильно он по ней скучает.
Открыв ящик, он вытащил футболку и шорты и бросил их на кровать.
– Если хочешь, можешь надеть это вместо пижамы.
– Можно мне принять душ? – спросил Луис, расшнуровывая ботинки.
