Она действительно походила на Кайю в миниатюре: грязные светлые волосы спутанными прядями падали на плечи, карие глаза и курносый нос. Кайя смотрела в окно и словно наблюдала сцену из собственного прошлого.
– Мама, – прошептала Кайя. Слово заклубилось в воздухе, подобно призраку, который мерцал, но не мог полностью проявиться. Сердце гулко забилось в груди.
– Тебе что-нибудь нужно, Кейт? – спросила Эллен.
– Я не хочу спать, – капризничала девочка. – Не люблю спать.
– Просто попробуй, – посоветовала мама. – Я думаю…
С ветки дерева, спугнув Кайю, вспорхнула Люти. Кайя, отшатнувшись, упала назад и едва не соскользнула с крыши. Из комнаты донесся пронзительный визг.
Эллен подошла к окну и выглянула наружу, на заснеженную крышу, стекло запотело от ее дыхания. Кайя отступила, чтобы не попасться Эллен на глаза. Словно какой-то монстр. Монстр, ожидающий, когда ребенок уснет, чтобы подкрасться и съесть его.
– Там ничего нет, – сказала Эллен. – Никто больше тебя не украдет.
– Кто она? – прошептала Люти, садясь Кайе на колени. Ее крылья трепетали, будто ресницы, щекоча Кайе пальцы. – Почему она спит в твоей кровати и носит твою одежду? Я все ждала и ждала, но тебя не было.
– Она та девочка, которую украли, чтобы освободить место для меня. Та, кем я себя всегда считала.
– Подменыш? – изумилась Люти.
Кайя кивнул.
– Девочка, которая принадлежит этому мира. Настоящая Кайя.
Холод просачивался сквозь ткань ее платья. Но когда Эллен выключила весь свет, кроме тусклого ночника, Кайя уселась на крыше, рассматривая девочку за окном.
Нужно всего лишь подождать, пока в коридоре не погаснет свет, вскарабкаться чуть выше и открыть окно на чердаке. Кайя нырнула под выступ, свесила ноги через край и скользнула в дом.
Ноги коснулись пыльных половиц, Кайя, щелкнув выключателем, осветила помещение единственной лампочкой.
Боком она задела коробку, содержимое рассыпалось. В неясном свете она увидела фотографии. Разорванные и склеенные, с мятыми краями, они все изображали одну и ту же девочку. Кайя склонилась ниже. Малышка в пеленках, спящая на лужайке; худая девчонка, кружащая по залу в цветных гетрах. Кайя понятия не имела, какие из этих фотографий запечатлели ее, а какие – настоящую дочь Эллен. Она не помнила, сколько ей было, когда фейри подменили их.
Кайя коснулась пальцем пыльной поверхности. «
Порыв ветра ворвался в окно, раскидывая фотографии. Кайя вздохнула и принялась собирать их. На чердаке пахло белками, поеденным термитами и прогнившим деревом. Под карнизом какая-то птичка свила гнездо из волокон розового утеплителя, среди серых досок оно сразу бросалось в глаза. Кайя бросила взгляд на гнездо и снова подумала о кукушках. Она сложила фотографии обратно в коробку из-под обуви и двинулась к лестнице.
В ванной на втором этаже никого не было, но рядом с раковиной горел еще один ночник. Теперь в знакомом с детства доме Кайя чувствовала себя опустошенной, точно сердце ее вынули из груди. Но она не ошиблась: грязную одежду не успели убрать в пакеты для мусора.
Порывшись в корзине, она отыскала футболки, свитера и джинсы, которые носила на прошлой неделе, скрутила их в один большой комок и бросила из окна на снежную лужайку. Хотелось забрать еще диски, тетради и книги, но Кайя на стала рисковать – ведь для этого нужно было зайти в свою старую спальню. А вдруг подменыш заплачет? Вдруг Эллен войдет и увидит там ее, сжимающую глупое пластиковое ожерелье, которое когда-то стащила на уличной ярмарке?
Очень осторожно приоткрыв дверь, Кайя выскользнула в коридор, прислушиваясь, чтобы найти крыс. Она не могла просто оставить их, не могла позволить выбросить на улицу, в снег, или отдать в зоомагазин, как часто угрожала бабушка, когда Кайя долго не чистила клетку. При мысли, что не сможет их найти, ее охватывала паника. Может, их отнесли на веранду? Кайя спустилась по лестнице, но стоило ей прокрасться в гостиную, как на диване кто-то двинулся.
– Кайя, – воскликнула бабушка. – Я не слышала, как ты вошла. Где ты была? Мы так волновались.
Кайя могла бы прикрыться чарами, сделать себя невидимой, убежать, но голос бабушки звучал так привычно, что пригвоздил ее к месту. Кайя оставалась в тени, скрывая зелень своей кожи.
– Не знаешь, где Исаак и Армагеддон?
– Наверху, в комнате матери. Они мешали твоей сестре. Она боится крыс – у девочки такое живое воображение. Она говорит, крысы постоянно разговаривают с ней.
– О-о-о, – протянула Кайя. – Ну да.
Рядом с телевизором стояла рождественская елка, украшенная ангелами и гирляндой. Настоящее дерево – Кайя чувствовала аромат сосновых иголок и мокрой смолы. Под ветвями лежало несколько коробок, обернутых золотой бумагой. Кайя не могла припомнить, когда они в последний раз ставили хотя бы искусственную елку, что уж говорить о настоящей?
– Где ты была? – бабушка, щурясь, подалась вперед.
– Да так, поблизости, – прошептала Кайя. – В Нью-Йорке все пошло не так.
– Иди сюда, присядь. Я переживала. Что ты там стоишь, я тебя не вижу.
Кайя отступила еще на шаг, в гущу теней.
