– Смертные такие лжецы. Лгут, сами того не понимая, – сказала рыцарь. Кайя заметила, что зубы у фейри острые, как лезвие клинка в ее руке, и костяные, совсем не как у русалок. – Это в вашей природе.
– Тогда позволь пройти мне, – предложила Кайя. – Я не смертная.
– Тебе нельзя, – Луис положил руку ей на плечо. – Помнишь? Вам запрещено видеться.
Смертные такие лжецы. Лжецы.
– Вот именно, – согласилась Дулкамара. – Только приблизься к нему, и тебе не жить. Никаких больше игр с чарами, здесь не Благой двор.
В голове Кайи эхом звучали слова: «Лжецы. Неправда. Ложь. Лгать. Умирать. Смерть».
Она подумала о шахматах фейри, о которых рассказывал Корни. Нужно всего лишь изменить правила игры. Выполнить задание. Стать той самой единственной вариацией. Но как это сделать, когда не умеешь лгать?
Кайя бросила взгляд на Ройбена. Ремешки доспехов на спине были плотно застегнуты, в длинных волосах заплетены две косички, скрепленные на концах острыми серебряными зажимами. Он был бледен и морщился, точно от боли.
– О! – воскликнула Кайя, подпрыгивая.
– Стоять! – заорала Дулкамара, но Кайя уже неслась по воздуху, безумно двигая крыльями. На мгновение она заметила на дальнем берегу острова Сити громаду маяка, за ним – россыпь сверкающих городских огней. Но вместо того, чтобы сбежать, она наполовину приземлилась, наполовину упала перед Ройбеном.
– Ты, – проговорил он тоном, в котором невозможно было найти ни единой эмоции.
Эллебер перехватил Кайю за запястья и скрутил руки ей за спину:
– Пикси из Благого двора здесь не место.
– Раз ты осмелилась предстать пред нашим королем и господином, значит, сумела завершить свое задание. – Руддлз ткнул в ее сторону когтистой лапой. – В противном случае, как диктуют законы, мы должны отлучить тебя от…
– Неважно, что диктуют законы, – сказал Ройбен, взмахом руки заставляя камергера замолчать. Он взглянул на Кайю пустыми глазами. Ни единой эмоции. – Где моя сестра?
– Ее забрала Силариэль, – торопливо выпалила Кайя. – Именно об Этин я и пришла поговорить.
Впервые после десятины Кайя так испугалась. Она уже не была уверена, что Ройбен не причинит ей вреда. Казалось, сейчас боль пикси станет для него наслаждением.
«Оближи руку королевы Светлого двора, Рэз Ройбен Ривен. Давай, как собака, коей ты и являешься».
– Господин, – влез Руддлз, – не смею перечить вам, однако ей не позволительно находиться в вашем присутствии. Она не завершила еще задание, щедро дарованное вами.
– Я сказал оставить ее! – заорал Ройбен.
– Я могу лгать, – выпалила Кайя. Сердце ее застучало в груди, а земля наклонилась под ногами. Все вокруг замолчали, а она даже не представляла, сумеет ли справиться с тем, что сама затеяла. – Я могу лгать. Я – та самая фейри, которая способна лгать.
– Что за чепуха, – возмутился Руддлз. – Докажи нам!
– Хотите сказать, это не так? – спросила Кайя.
– Ни один фейри не способен лгать.
– Получается, – протянула Кайя, выдыхая так резко, что закружилась голова, – раз я говорю, что способна лгать, а вы утверждаете обратное, то кто-то из нас точно говорит неправду, согласны? Значит, это либо я фейри, которой дано лгать, либо вы. В любом случае, я завершила свое задание.
– Чую здесь какую-то загадку, какой-то подвох, но поспорить не могу, – проговорил камергер.
Ройбен издал странный звук, но Кайя не смогла понять, против ли он был. Или, возможно, смеялся.
– Умно, – Руддлз оскалил в усмешке клыкастую пасть и похлопал Кайю по спине. – Для нас честь принять ваш ответ.
– Что ж, Кайя, ты успешно выполнила свое задание, – проговорил тихо Ройбен. – Отныне и навсегда судьба твоя связана с Неблагим двором. Отныне и до самой смерти ты будешь моей супругой.
– Прикажи отпустить меня, – потребовала Кайя. Она справилась, победила, но победа эта ничего не значила. Пустая и хрупкая, как скорлупка. Ведь Ройбену она была не нужна.
– Как моя супруга ты можешь сама отдавать приказы, – заметил Ройбен, отводя взгляд. – Подданные не имеют права ослушаться тебя.
Эллебер тут же разжал руки, отпуская ее запястья. Кайя не успела сказать и слова. Едва не упав, она развернулась и посмотрела на слуг.
– Оставьте нас, – бросила Кайя, стараясь говорить твердо. Но не могла удержать дрожь.
Подданные бросили взгляд на повелителя и, дождавшись его кивка, отошли. Кайя с Ройбеном остались вдвоем.
– Зачем ты пришла сюда? – спросил он.
Как же сильно Кайе хотелось сейчас умолять его стать прежним Ройбеном. Тем, которого она знала; тем, который сказал, что она единственная, кто ему действительно нужен. Без предательства и ненависти.
– Посмотри на меня. Почему ты отводишь глаза?
– Видеть тебя – для меня пытка. – В глазах Ройбена, когда он поднял взгляд, стояли тени. – Я надеялся уберечь тебя, отгородив от этой войны. Но вместо этого ты оказалась в самом сердце Благого двора, словно насмехаясь, доказывая, каким я был глупцом. И сейчас ты вновь здесь, играешь с огнем. Я хотел спасти единственную вещь, которой дорожил. Доказать, что и во мне еще осталось что-то хорошее.
– Я не вещь, – запротестовала Кайя.
На мгновение Ройбен прикрыл глаза тонкими длинными пальцами.
