За елками послышался какой-то говор. Дым забеспокоился, прищурился и воззрился на елки за палаткой. Из леса вышли трое парней, разодетых ярко, как попугаи, – в оранжево-желтые рубахи. Они изъяснялись на непонятном языке. Вначале я подумал – иностранцы, но, прислушавшись, понял – наши, но говорят на каком-то тарабарском языке. Один из парней – худой, остроносый с выпученными глазами; его лицо напоминало селедку. Его приятели коротконогие, щекастые, как два ерша.
Дыму сразу не понравилась эта троица, он принял стойку, зарычал. Я схватил его за ошейник и отвел поближе к байдарке.
– Подожди здесь! Выясню, чего им надо.
Когда я вновь подошел к костру (еще дымящему тонкой спиралькой), парни уже сидели на траве. Сидели раскорячившись и пили из бутылок пиво. Один Ерш говорил по мобильному телефону.
– Привет, дедок! – вякнул Селедка. – Мы копатели. Шастаем по зеленке, достаем армейские железяки из землицы. Прослышали про твоего прикольного пса и имеем к тебе дело.
Стало ясно, передо мной Лешие – черные копатели, о которых говорили бородачи, и стало еще яснее – куда Селедка закидывает удочку.
– Сколько хочешь бабок за него? – продолжал Селедка.
– Не понял? – я еще надеялся, что ослышался.
– Ну, за сколько загонишь шавку?
Я рассмеялся. И не только я. От этого идиотского предложения даже елки зашатались от смеха. Отсмеявшись, я сказал:
– Смешно слушать. Какие-то бредни. Вас металлоискатель не устраивает?
– Не имеем прибор, – вступил Ерш с телефоном. – Надо крутую бумагу от властей. Да и чего париться, если твой пес суперски убойный!
– Слушай, папашка, не грузи нас, не гони волну! – проскрипел второй Ерш. – Ты что, тормозной?!
– Об этом не может быть и речи, – охладил я пыл остолопов. – Кто ж продает друзей?! Только негодяи!
– Дедок! – снова открыл рот Селедка. – Давай так. Ты нам даешь своего прикольного пса на время. Он вкалывает, мы загоняем товар клиентам. Половину бабок тебе. Круто? Будешь кайфовать, набивать харчами пузо, купишь себе классное корыто, это ж у тебя плавучий гроб, – он кивнул на байдарку.
Я послал его к черту и туда же его Ершей.
– Ну и ветеран! Вот крендель! – услышал я, когда Лешие направились в ельник.
Неприятный осадок оставила эта встреча, мое настроение упало ниже ватерлинии байдарки. Пока мы с Дымом собирали вещи, я думал о том, что в последнее время появилось немало молодых людей, для которых главное в жизни – побольше заработать денег. Отвратительная, недостойная умного человека, цель! Тем более, что еще совсем недавно молодые люди, не думая о деньгах, стремились что-то изобрести, смастерить, открыть. А деньги… деньги в нашей стране никогда не были главным.
Пока я об этом размышлял, вдоль нашего берега заскользил самодельный плот, состоящий из надувных камер и каких-то досочек, трубочек, веревочек – и как он держался на плаву?! На этом ветхом сооружении, медленно перебирая веслами, парни и девушки хором пели песни. Они помахали нам, и внезапно я вспомнил всех молодых туристов, которых мы встретили за прошедшие дни, и подумал – все-таки хорошей молодежи гораздо больше, чем таких, как черные копатели. И вообще в жизни красоты несоизмеримо больше, чем уродства, надо только уметь видеть эту красоту.
В тот день ни отдохнуть, ни продолжить путь нам было не суждено. Только ушли Лешие, как с противоположного берега послышался крик:
– Мужчина! Мужчина!
Напротив нашего лагеря стояла женщина – судя по одежде, местная. Она держала за руку девчушку дошкольницу. Я спустился к воде.
– Что случилось?
– Подплывите сюда! – голос у женщины был обеспокоенный.
– Дым, подожди минуту! – бросил я, направляясь к байдарке.
– Помогите, ради бога! – торопливо заговорила женщина, когда я пересек русло реки. – Заболела моя дочурка. Горло распухло. Поила горячим молоком, думала пройдет, а теперь вот ей совсем худо. А мужики на сенокосе. Может, отвезете ее в Анушкино? Там медпункт.
– Конечно, конечно, – мгновенно заявил я. – Но моя байдарка одноместная. Не знаю, поместимся ли. Но вот что. Давайте, сажайте ее передо мной, а своего друга я пока оставлю на стоянке.
– Вам всего плыть четыре километра, – женщина посадила ребенка на место Дыма и показала в сторону течения Великой. – Там у моста по правую сторону Анушкино. А по дороге туда семь километров. Приходиться идти в обход болот. Вы там будете меньше, чем за полчаса, – женщина поправила шарф на шее девчушки. – Анечка, поезжай с дядей к доктору, а я заспешу по дороге и скоро свидимся.
Девчушка кивнула, вцепилась в борта лодки и мы вновь пересекли реку. Дым уже ждал нас, войдя по живот в воду.
– Дым, к палатке! Охраняй стоянку! Я скоро вернусь! – выкрикнул я и направил лодку вдоль берега.
Дым чрезвычайно умный пес и все схватывает налету. Он отлично понимает, в каких случаях он должен слушаться хозяина и на время уступает мне лидерство в нашем тандеме. Исполнительный, с повышенным чувством ответственности, он тут же бросился к палатке и уселся перед ней, как верный страж нашего лагеря.
