Железный герцог полностью

Бесспорно, валлиец – очень храбрый генерал. Мотивировать солдат он умел. Как правило, с помощью чудовищной брани. «Вперед я сказал, негодяи!» – это один из наиболее мягких призывов. Грубость Пиктона стала легендой, и кое-кто считает, что при Ватерлоо он погиб от пули, выпущенной не французом, а одним из его мстительных подчиненных. Досужие измышления, не более того.

Пиктон умел «зажигать» солдат как никто, они уважали его за храбрость, что бы ни говорили злопыхатели. Дивизия валлийца, которую называли Боевой Третьей, или Сражающейся Третьей (Fighting) – одна из самых боеспособных в Пиренейской армии.

Пиктон же – фигура весьма колоритная. Мундир он надевал лишь по торжественным случаям, на поле боя – почти всегда в штатском. Высокий черный цилиндр, непременный зонтик в руках, которым он лупил отступавших солдат… Легенда!

Однако признаем, хорош Пиктон только как исполнитель. Веллингтон это знал и использовал именно в этом качестве, как и двух других известных генералов.

Томас Грэм – самый старший по возрасту из военачальников Пиренейской армии, он на 21 год старше Веллингтона. О военной карьере шотландский аристократ вообще не помышлял! Грэм вел размеренную жизнь помещика, изучал античное искусство. Что может быть более далеким от военных дел?

И тут произошел Случай. Жена Грэма, которую он нежно любил, заболела. Врачи порекомендовали ей отправиться в теплый климат, к Средиземному морю. Шел 1792 год. Мэри Грэм скончалась по дороге, уже во Франции. Грэм вез тело жены домой, и повозку остановили «революционные солдаты». Солдаты потребовали открыть гроб. Повозку пропустили, но с того момента Томас Грэм воспылал лютой ненавистью к французам. В армию его отправило желание отомстить.

Начинать военную карьеру с нуля в 43 года в те времена – не лучший вариант. Грэму сильно помогло его… богатство. Патент майора он купил и почти сразу стал полковником, на собственные деньги сформировав батальон, который превратился в полк.

Воевал Грэм с переменным успехом, и его взлет связан с именем генерала Мура, который назначил Грэма своим адъютантом. Отступление к Ла-Корунье сделало всех его участников героями, Грэм получил звание генерал-майора. Через какое-то время попал в армию Веллингтона.

Проявит себя хорошо и даже станет заместителем командующего.

И всё же Грэм – генерал не выдающийся. Дело не в том, что у него не было военного образования, у него не было дара. Снова – хорош, как исполнитель. Так же, как и генерал Стэплтон Коттон (младше Веллингтона на четыре года).

Коттон – кавалерист. С самого начала военной карьеры служил исключительно в кавалерии. С Артуром Уэлсли познакомился в Индии, участвовал в осаде Серингапата-ма. На Пиренеи они приехали вместе.

Некоторые британские историки считают Коттона блестящим кавалерийским генералом и чуть ли не английским Мюратом. С прославленным маршалом Коттона роднит то, что оба они – щеголи и храбрецы, но здесь нужно оценивать некую общую картину.

Британская кавалерия в те времена уж очень сильно уступала французской. Прежде всего, в выучке и качестве. От того и отношение к ней было довольно скептическим, в том числе у Веллингтона. «Людей на конях», включая и самого Коттона, он не раз называл «чертовыми дураками». Дураком Коттон не был, но определенная безрассудность в его действиях присутствовала. Так и Мюрат не безгрешен.

В общем, для той армии Коттон очень даже неплох, что он неоднократно доказывал. Храбрый, решительный, одним словом – кавалерист.

Напоследок, пожалуй, самый колоритный из всех генералов Веллингтона – Роберт Кроуфорд, Черный Боб. Прозвище он получил не за цвет волос (Кроуфорд – блондин) или мундира (он часто надевал мундир темно-зеленого цвета, 95-го стрелкового полка), а за исключительно скверный характер.

Кроуфорд был эмоциональным, вспыльчивым и легко впадал в ярость. Поборник жесткой дисциплины, солдат наказывал нещадно. Его не любили, но уважали безмерно. Почему? Приведу один случай. Точно по воспоминаниям участника событий.

Однажды Черный Боб приговорил четверых солдат к наказанию за воровство. Один из них, капрал по имени Майлз, в тот момент, когда его, уже обнаженного, привязали к дереву, вдруг обратился к командиру дивизии.

«Не помните ли вы, сэр, как нас вместе взяли в плен в Буэнос-Айресе? Мы шли вместе, а потом нас загнали во двор какого-то дома. Помните, там ещё был колодец, из которого мы, связав все ремни, достали воды? Тогда вы сели на мой ранец, и я разделил с вами последний сухарь. Тогда вы сказали, что не забудете моей доброты. Теперь это в вашей власти, сэр. Вы знаете, как мы недоедали в последнее время.