Здесь я встретил и Струну, с гордым прозвищем Петух, смазывающим дегтем свежевыточенные детали. Этот мужчина лет сорока от роду, некогда вместе со своей артелью прибыл в Лугово из соседнего селения Кочкарник. Там они занимались всеми видами плотницких работ, а теперь он со своими людьми насовсем перебравшийся в Лугово занимал здесь уважаемую должность «плотинный мастер», поскольку со своей артелью и плотины возводил и водобойные колеса мастерил. А в последнее время, говорят, много времени проводил на плотбище, увлекшись нашими ладьями.
А вообще-то мужикам дел по горло хватало и по прямому профилю — запруживанию рек и постройки водяных колес с сопутствующими приводными механизмами. Ведь самым мощным источником энергии и соответственно самые механизированные отрасли нашей зарождающейся промышленности в массе своей базировались на силе тока воды и соответственно от работы водных колес. Это прежде всего прокачка от водяных приводов мехов в металлургии и распил бревен на доски.
Так вот, Струну на плотбище я не застал, отчего и отправился на пилораму, где он сегодня по слухам пропадал с утра. У меня для него нарисовалось одно дельце, как раз по его части. Поскольку речные ресурсы были не безграничны, конечно же если брать их в локальном масштабе луговской агломерации, я намеривался построить ветровую мельницу для помола зерна.
До моего появления местные хлеб вообще не ели. Дело в том, что выделываемая ими мука грубого помола путем растирания зерна камнями была годна лишь для последующего получения каши, которую потом и употребляли в пищу. Мои жены по моему же научению первыми стали эту исходную кашу дополнительно прожаривать на огне для получения лепешек, которые впоследствии быстро распространились по всему Лугово. И вот теперь я задумался о муке и о настоящем хлебе. В любом случае на мельнице муку можно будет делать и грубого помола для все тех же каш. Но самое главное, централизованное получение муки в значительной мере облегчит и так тяжелый женский труд, высвободив им время для иных целей.
Мы вышли к плотине с действующим водным колесом на примере которого я объяснял в значительной мере аналогичный механизм работы ветровых мельниц, а Струн внимательно слушал приоткрыв рот и периодически почесывая затылок.
— Так вот Струн, где-нибудь на возвышенности, можно прямо на холме в самом Лугово, будем ставить ветровую мельницу с размольными камнями для получения муки.
— Ветровую⁉ — вытаращился на меня плотинный мастер. — Или мне почудилось?
— Нет, не ослышался. Да, наверное, поставим мельницу прямо в «граде», это у нас самая высокая точка на местности. Так будет сподручней ловить ветер.
— Как же ты ветер-то поймаешь? — и чуть подумав, добавил. — Ежели только парусом как на наших новых ладьях?
— Неа, будем его ловить крыльями! Вот смотри!
И прямо на земле я ему нарисовал мельничное колесо в виде креста, а под ним башенку. Указав на крест я пояснил, что это и есть крылья на каркас которых нужно будет натянуть парусину такую же, что и на наших ладьях. А затем этим «пропеллером» нужно будет ловить ветер, вращая вал на котором они будут укреплены. Ну а сам механизм перемола зерна не сложнее устройства лесопилки. Вращение вала от «пропеллера» через шестеренки передается мельничному механизму и жерновам. Вроде бы до мастера дошло, обещал начать делать, но предварительно посовещается со своими рабочими и по ходу стройки будет у меня консультироваться. Напоследок сказал ему, что ветровыми мельницами можно не только зерно измельчать, но и много чего другого полезного делать.
Распрощавшись со Струном, я поспешил к начальственному триумвирату в лице Гремислава, Яробуда и Яролика. Их-то я о своих планах забыл предупредить, придется сегодня это свое упущение исправлять.
Заодно стребую с Гремислава новый участок земли под строительство дома, который я присмотрел недалеко от верфи. Пускай эта земля и находится за крепостным валом, но зато там уединенно и намного спокойней. Ведь никакой личной жизни не стало, живу посреди рынка!!! Да и я там буду не одинок, уже как несколько лет луговчане и приезжие активно селятся за пределами крепостных стен, численность населения столицы, наверное, перевалило за четыре тысячи, приближается к пяти.
