В целом, особых событий зимой в Лугово не случилось. Дружина тренировалась, воины периодически выезжали на охоту. А так жизнь вместе с большинством производств замирала, как и питающие эти производства водяные колеса. Независимые от гидроприводов производства исправно работали, даже наращивали временно свои мощности.
Хотя терем своими руками я практически не строил, выдав на-гора лишь проект нового своего жилища, чем в очередной раз поразил воображение жителей «одноэтажной луговской Америки». Зато вместе с местным умельцами всю зиму вплотную занимался постройкой не только ветряной мельницы, но и принимал деятельное участие в постройке парка осадных метательных машин — требюшетов. Во всяком случае, память Дмитрия подсказывала, что получились именно они. И планировал я их использовать не только в качестве камнеметов для разрушения крепостных стен, но прежде всего как огнеметы — если это слово понимать буквально, а не с точки зрения обывателя двадцатого века, стреляя с их помощью большими горшками с «напалмом». Да, и камнями требюшеты у меня не бросались, ни камней, ни камнетесов в Лугово в достаточном количестве не было от слова совсем, зато был чугун и стандартные по весу и размеру, откалиброванные чугунные ядра.
Конструкция подобного рода катапульт оказалась нам вполне посильной. Две балки, скрепленных железными обручами, с подвешенной сзади пращой натягивались канатами при помощи двухтонного груза-противовеса, а потом резко отпускались. Поднимался вверх противовес при помощи лебедки. 15-ти килограммовые чугунные ядра такая машина метала на расстояние около двухсот шагов, а 50-ти килограммовые снаряды — сто шагов. Также можно было регулировать как дистанцию, так и крутизну траектории стрельбы с помощью специальных колец укорачивая либо вообще заменяя крюк. Это тяжелые требушеты (камнеметы), всего построили два экземпляра.
Также были сделаны и легкие требушеты, без использования противовеса, обходились только тяговыми веревками. Они метали ядра весом до 15 кг. на дистанцию в пятьдесят метров с частотой один выстрел в минуту. Таких машин мы построили двадцать штук.
Все это хозяйство, после натурных испытаний, уже в апреле было передано в ведение Ладислава. И теперь он вместе со своими людьми осваивал эти машины. Причем «артиллеристы» брательника не только метали на полигоне ядра с горшками, но и учились камнеметы разбирать, собирать и вообще правильно обслуживать под присмотром и наставлениями мастеров, которые эти машины и построили. Здесь уже обходились без меня, потому как и других забот хватало на мою голову, ведь параллельно с требушетами консультировал строителей первой луговской ветряной мельницы, которая также заработала весной.
Новая ветряная мельница работала третий день к ряду, перерабатывая сохранившиеся у луговчан до мая запасы зерновых культур. Мельничный механизм, крылья, жернова находились на втором этаже башни, и оттуда, вниз по желобу, ссыпалась мука проходя через сито. Внизу второй мельник уже держал мешок очередного клиента заплатившего за помол своего зерна деньги. Причем клиент получал муку двух видов — вначале более мелкого, а потом и более грубого помола из остатков зерна не прошедшего фильтрацию через сито. Луговчане были счастливы, особенно женщины избавившиеся от адского каждодневного труда по перетиранию зерен.
Я в этом проекте будущих ветровых мельниц теперь не участвовал, отдал свою долю Торопу (Ладиславу), в области химии, ультрамарина и металлургии свои доли отдал брату Черну (Лучеславу), бизнес в получении льняного масла, красок и другую мелочь — подарил другим своим родственникам. Не жалко, особенно если учесть, что я печатаю деньги. Единственное, сохранил за собой литовский хутор и торговый бизнес на рынке — старый дом и двор целиком переоборудовал в магазин и складские помещения. Да и то, это ненадолго, пару лет максимум. Потом этот рынок, регулярно разбухающий как на дрожжах, надо будет переносить за пределы крепостных стен, а не то все Лугово рискует со временем превратиться в один сплошной супермаркет.
Шурша по вертикальному желобу, в очередной подставленный мешок белым ручейком посыпалась мука. Хозяйка вместе с приведенным ей мужем, планируемой ей использоваться после перемола в качестве ломовой лошади, радостно всплеснула руками. Но дальше исподтишка полюбоваться на счастливую семейную пару мне не дали. За мной пришла пара дружинников и вежливо препроводила в дом вождя. Сегодня намечался военный совет. Накануне прибыл последний, самый припозднившийся родовой вождь. Поэтому сегодня намечался генеральный совет с целью обсуждения военной кампании этого лета.
