Она собралась уйти, но Штайнер решительно взял ее за руку. В зале неожиданно стало тихо. Звон ложек и вилок прекратился. Взгляды присутствующих были устремлены на Штайнера. Тот опустил голову и принялся разглядывать стол, но успел краем глаза заметить уже знакомого ему фельдфебеля, который сидел на другом краю стола вместе с несколькими унтер-офицерами и пристально смотрел на него. Штайнер повысил голос:
— Во-первых, мне не нравится ваш тон, фрейлейн, а во-вторых, я не допущу, чтобы кто-то указывал мне, где я должен сидеть. Потрудитесь принести мне тарелку.
Медсестра беспомощно повернула голову в ту сторону, где сидели унтер-офицеры. Фельдфебель встал и быстро подошел к ним.
— Здесь действуют свои правила! — сердито проговорил он. — Даже штабс-ефрейтор обязан подчиняться им. Садитесь вместе с нами. Тут ни для кого не делают исключений. Вам это понятно?
Штайнер глубоко вдохнул и отпустил руку медсестры.
— В каких правилах говорится об этом? — тихо спросил он.
— Они висят в каждой комнате, — коротко ответил фельдфебель.
— Во всех комнатах?
— Конечно.
— Понятно. — Штайнер хлопнул по плечу одного из своих соседей: — Принеси мне эти правила из своей комнаты.
Солдат встал и вышел из столовой.
— Я не требую особого отношения к себе, — холодно заявил Штайнер. — Это вопрос принципа, и мы должны решить его прямо сейчас.
— Нисколько не сомневаюсь! — дрожащим от ярости голосом отозвался фельдфебель. — Только не надо изображать тут из себя большую шишку!
— Эта роль больше подходит для вас, чем для меня! — отчеканил Штайнер. Происходящее показалось ему отвратительным, но, с другой стороны, он не хотел уступать. Он посмотрел в сторону двери и увидел солдата, возвращающегося с листом бумаги в руке. Солдат обошел стол, за которым сидел фельдфебель, и подошел к Штайнеру.
— Вот, возьмите! — сказал он.
— Спасибо, — поблагодарил взводный, беря у него листок. Пробежав глазами, он с удовлетворением отметил, что не ошибся. Фельдфебель продолжал смотреть на него ненавидящим взглядом. Когда Штайнер передал ему листок, он спросил:
— Ну и что?
Штайнер презрительно улыбнулся:
— Думаете, я неграмотный? — Улыбка неожиданно слетела с его лица. Он быстро посмотрел на окружающих, которые напряженно прислушивались к их перебранке.
— Здесь ни слова не сказано о том, что унтер-офицеры должны питаться отдельно от других. Разве не так?
— Это подразумевается само собой! — резко парировал фельдфебель. — Об этом не нужно специально упоминать!
— Я только одно могу принимать как само собой разумеющееся, — нахмурился Штайнер. — То, что военнослужащим засоряют мозги всяким писаным и неписаным хламом. Я приехал сюда отдыхать, а не выслушивать команды, как в казарме и на плацу! — Он выхватил бумажку из рук фельдфебеля и со шлепком опустил ее на стол. — Так что можете втянуть рога. Если меня завтра утром здесь не обслужат так, как я сказал, то я поищу пропитание в каком-нибудь другом месте.
В гробовом молчании Штайнер встал и вышел из зала. Проходя мимо окна, он увидел отражение в стекле — присутствующие все так же неподвижно сидели на своих местах. Аппетит у него безвозвратно пропал. Зайдя к себе в комнату, Штайнер надел пилотку и вышел на улицу.
Пересчитав дома на левой стороне улицы, он нашел шестой, находившийся в глубине большого сада. По мощеной дорожке он подошел ко входу. На пороге Штайнер столкнулся с выходившим из дома молодым человеком, в котором узнал того самого блондина, своего недавнего знакомого. Он схватил его за руку:
— А вот и я!
Юноша недоверчиво посмотрел на него.
— В чем дело? — рассмеялся Штайнер. — Уже забыл меня?
— Нет, — запинаясь, ответил юный блондин. — Я не знал, что вы… то есть… — Он замолчал. По его лицу потекли струйки пота.
— Чушь! — произнес Штайнер и дружески пихнул его локтем в бок. — Если бы мы всегда знали всю правду о других людях, то рано или поздно превратились бы в отшельников. Где там твоя столовая? У меня в горле пересохло, как будто я горячего песка наглотался.
— Мы сейчас решим эту проблему! — улыбнулся блондин и ввел Штайнера внутрь дома. — Я как раз собирался отправиться на поиски тебя. Здесь сейчас самое веселье.
Когда они спустились по ступенькам вниз и вошли в помещение, блондин сообщил, что заведение обслуживает лишь постояльцев и их гостей.
— Если бы ты пришел один, то тебя бы в два счета выставили отсюда. Иначе в столовую завалится весь город, и через два дня от запасов спиртного не останется и следа.
На нижней площадке оказался вход в коридор, заканчивавшийся дверью, из-за которой доносился шум голосов и нестройное пение.
