Фетчер вышел. Позднее, когда Штайнер появился из кухни вымытый и выбритый, на столе его ждал котелок, до краев наполненный рагу. Взводный сел. Странно, но он больше не испытывал голода, да и его усталость, похоже, смыло горячей водой, которой он щедро обдавал себя. Сейчас он по непонятной причине испытывал какую-то опустошенность и подавленность. С чего бы это? Ведь они наконец вернулись в батальон. Мейер обрадовался их приходу, как ребенок, увидевший рождественскую елку, он, Штайнер, получил повышение в чине и снова стал похож на человека, кожа чистая, свежая; он снова хорошо пахнет. Все вроде бы прекрасно, но… Взводный подпер подбородок кулаками и выглянул в окно, где нежные лучи солнца играли на свежей зеленой листве. Ему вспомнился разговор со Штрански, и он недовольно фыркнул. Ну и придурок!.. Посмотрим, что из этого выйдет. Штрански — единственный из многих командиров батальона, переживший своих предшественников. Но он, Штайнер, переживет и этого чванливого гауптмана. Самовлюбленный осел, вот кто он такой, его нельзя воспринимать всерьез. Чем же кичатся подобные идиоты? Своим благородным происхождением? Так это не их заслуга, а заслуга предков. Деньгами? Они получили их в наследство. Образованием? У них было время получить его. Штайнер рассмеялся и отодвинул в сторону котелок с едой. Затем встал, медленно подошел к окну и выглянул наружу. Мимо проходил Мааг с переброшенной через руку новенькой формой. На его лице было написано презрительное выражение. Штайнер провожал его взглядом до тех пор, пока он не скрылся в соседнем доме. Пустой и нетребовательный парень, с горечью подумал взводный. Они рады, что вернулись обратно в батальон. Теперь они чувствуют себя как дома. Здесь безопасно и есть крыша над головой. Но где же его, Штайнера, дом? Конечно же, не во Фрейбурге, где два последних года его больше никто не ждет. Он прислонился лбом к холодному оконному стеклу и закрыл глаза. Если бы только была жива Анна, подумал он. Анна! Штайнер только сейчас почувствовал, что навсегда лишился ее.
В штабе полка новость о возвращении пропавшего взвода произвела эффект разорвавшейся бомбы. Брандт тут же послал за Кизелем. Кизель редко видел командира в таком приподнятом настроении. Несмотря на ранний час, на столе Брандта стояла бутылка. Командир полка предложил Кизелю выпить с ним рюмку настоящего шварцвальдского киршвассера, как он особо подчеркнул — натурального. Кизель отклонил предложение, поскольку не употреблял алкоголь на пустой желудок.
— Вы настоящий аскет! — заявил Брандт, наполняя свою рюмку. — Ваше здоровье! — добавил он и опустошил ее одним глотком. — Я же говорил вам, что Штайнер непременно пробьется, — сказал полковник. — Какой он все-таки славный парень, Кизель. Будь у нас хотя бы сотня таких, как он, не видать тогда русским ни минуты покоя.
— Вы знаете подробности? — поинтересовался Кизель.
— Знаю! Я заставил Штрански пересказать мне в деталях рапорт Штайнера. Гауптману все это не понравилось. Мое личное мнение — к Штрански следует повнимательнее присмотреться. Я прошу вас не сводить с него глаз, Кизель.
— Я не вполне понимаю? — удивился Кизель.
— Скоро поймете. Помните, что гауптман уже имел некоторые трения со Штайнером, и не забывайте, к какому типу людей относится Штрански. Надеюсь, вы меня понимаете, — добавил Брандт. — У него чертовски длинный язык.
— У кого? У Штрански?
— Не говорите глупостей. У Штайнера, конечно. Так что будьте предельно внимательны. А теперь послушайте, что этот дьявол натворил.
И Брандт начал рассказывать о приключениях взвода, время от времени разражаясь хохотом и при этом постукивая кулаком по столу.
— Знаете, что я собираюсь сделать? — задал он вопрос в заключение.
— Повысить его в чине? — предположил Кизель.
— Его уже повысили — Штрански постарался. Повысил его сразу до штабс-ефрейтора. Хорошо, что он догадался, иначе мне пришлось бы просить его об этом. Нет, я придумал кое-что другое. Хочу отправить Штайнера на две недели в Гурзуф. Что вы на это скажете?
— Он заслужил достойный отдых, — ответил Кизель. Гурзуф был небольшим курортным местечком на южном побережье Крыма. В число обязанностей Кизеля входило распределение мест для военнослужащих полка в тамошнем доме отдыха. Он достал из кармана записную книжку и полистал ее.
— Следующий транспорт уходит через десять дней. Я записываю туда Штайнера, — сообщил он.
— Десять дней! — презрительно рассмеялся Брандт. — Неужели вы серьезно? Штайнер должен отправиться туда как можно скорее — завтра!
— Но ни одного свободного места не осталось! — запротестовал Кизель.
— Вы лучше меня разбираетесь во всяких бюрократических проволочках, поэтому сделайте что-нибудь. Найдите для него место. Вы просто обязаны найти для него свободную комнату, или я лично займусь этим.
Неожиданно Кизель вспомнил про письмо, полученное им с последней почтой. Вынув его из кармана, он сказал:
— Если вы не против, я рискну обратиться к вам с личной просьбой. Я совсем недавно получил письмо от моего шурина, лейтенанта Мерца.
— В чем суть просьбы?
