— Пьяные дворники порой бывают хуже чертей, — криво усмехнулся помощник посланника.
— А наш колдун к этому не может быть причастен?
— Мои люди из Казани написали, что он был в крайне раздраженном состоянии после получения извещения о необходимости прибыть на службу. Все получилось как нельзя лучше. Если на Кавказе у нас все сложится, то мы доведем его до белого каления и спровоцируем на активные действия.
— А если нет?
— Сделаем еще один заход. — пожал плечами помощник.
— Как Дубельт вообще на это пошел? Денег взял? Это ведь он?
— Он-он. Но нет. Мы пошли от обратного. Просто в одном из салонов, за которым он присматривал, подняли вопрос странной опеки молодого графа. Словно он бастард Николая Павловича.
— О! Еще один? Ха!
— Да. Вот поэтому никто и не удивился. — оскалился худощавый мужчина в пенсне. — Тем более что ликом своим Лев Николаевич не похож на родителей. Особенно раздувать этот вопрос не стали. Дубельт доложил императору. А тот и решил всему свету показать, что не ценит этого юношу, направив на ближайшую войну, без военной подготовки сразу в самое пекло. Кроме того, молодой граф слаб в верховой езде, а его направили в драгуны. Не унижение, но что-то очень близкое к этому.
— И нам остается только донести до Льва Николаевича эти обстоятельства?
— Найти способ. Хотя он умный, он сам, я думаю, все прекрасно уже понял. Еще несколько таких ударов и его лояльности конец.
— Хорошо… но меня все же беспокоят эти черти, которых видели в окнах.
— Я осмотрел ваш кабинет после пожара. Его остатки. Следы сгоревших бумаг на месте. Как и в остальных. Так что если это и были настоящие черти, то и дьявол с ними.
— Ладно. А что по Меншикову? — сменил тему Джон Блумфилд.
— Ничего.
— Совсем?
— Через четыре дня после пожара он явился к императору и подал прошение об увольнении его со всех постов по здоровью. После чего уехал на богомолье на Соловки. Отбыл до Риги, где уже навигация открылась. Сел на какую-то рыбацкую лоханку. С тех пор ни слуху ни духу.
— Никогда не слышал, чтобы он отличался набожностью. Да и место он выбрал…
— Он первый туда отправился на моей памяти из местных аристократов.
— А что его семья?
— Сын Меншикова, Владимир Александрович сопровождает отца, уволившись со службы. Дочь его или как он ее называет cette femme infernale[1] как жила с Иваном Яковлевичем Вадковским, так и живет. Она с отцом почти не общалась после свадьбы. Уже несколько лет дуются друг на друга. Супруга же… вы же знаете, что он велел заложить кирпичом проход в ее крыло особняка. И давненько.
— Да-да, припоминаю. Он ведь всегда высмеивал ее жажду богомолья.
— По словам тех, кто его в те дни видел, выглядело все так, словно он с цепи сорвался. Побил нескольких слуг, поторапливая их. Князь словно бежал от чего-то или от кого-то.
— Колдун? — поинтересовался посланник, подавшись вперед.
— Побойтесь бога⁈ Он-то здесь каким боком⁈
— Черти в нашем посольстве во время пожара. Странное поведение Меншикова. Вам мало совпадений?
— Я наводил справки, но никто ничего не знает. Весь столичный свет разводит руками.
— Мистика.
— Люди порой и не так чудят.
— У нас есть люди на Соловках?
— Нет. Зачем они нам они? Это глухой медвежий угол, в котором ничего не происходит. Не происходило.
— А вы уверены, что мы имеем дело с одним колдуном? — подавшись вперед, спросил посланник Великобритании. — Вы уверены, что Лев Николаевич один?
— Вы думаете?
— Меня, признаться, все это пугает. Пожар. Странное поведение морского министра, который нами был очень хорошо прикормлен. А теперь еще это сокращение армии.
— Казна этой отсталой страны просто больше не может выдерживать все эти глупости Николая и его военного министра. Они бы еще всю страну под ружье поставили. Точнее, под копье. Ружей-то не хватает даже для мирного времени.
— Иногда вы бываете слишком оптимистичны. — скривился посланник.
— В этой стране иначе сложно жить. Воспринимайте это все как наш… как ваш успех. И молитесь за то, чтобы, когда потребовалось, это все развалилось словно карточный домик. А то тут такое бывает — все хорошо продумано и сделано, а где-то что-то повисает на единой нитке, из-за чего они снова спасаются.
Посланник же покачал головой и подняв глаза к небу, перекрестился.
— Или вы мне не верите?
— Не верить вам сущее безумие, за столько лет, проведенных тут, вы, без всякого сомнения, научились разбираться в этих людях. Нет. Я просто боюсь. У меня есть чутье на проблемы, и обычно оно меня не подводит.
— Николай едва ли решится на какие-то серьезные меры против нас. Даже если все узнает. — серьезно произнес помощник. — Ему нужна торговля с Англией и кредиты банка Hoop. Так что относитесь к ситуации проще. Даже самый страшный провал грозит нам всем максимум высылкой.
— Или смертью.
— Он не решится.
— А колдун? — максимально серьезно спросил посланник. — Если он может управлять бесами, насылаемыми на людей, то почему этот человек не может отправить такого беса послушать да подсмотреть? Вы можете дать гарантии?
Помощник промолчал.
— Вот-вот. От него пора избавляться.
— Он же еще не выполнил своего предназначения.
