— Меня, признаться, смешит и раздражает их возня с этим межславянским языком. Выглядит каким-то безумием. А все эти мужчины, словно одержимые мальчики носятся со своими дурными идеями. Даром что отказались от мессианства.
— И все же. Они близки ко Льву Николаевичу…
— Анна Евграфовна, не нужно. Я приглядывалась к ним. Мечтатели.
— Только мечтатели и могут преуспеть в таком деле. Вы думаете, Лев Николаевич не мечтает? О! Когда и если вы с ним познакомитесь, то поймете — он частенько представляет себе такие грезы, что дух захватывает. Начиная малое граф видит уже нечто большее, заглядывая на десять, двадцать лет вперед, а местами и на сто-двести.
— Прямо вот так?
— Мария Николаевна, понимаете… Вот вы сказали, что дали ему денег и он растаял. Я не хочу, чтобы вы обманывались. Он хоть и цепок до денег, но они его едва ли тревожат. Для него деньги — лишь инструмент. И если почти все дворяне тратят их на красивую жизнь, подобающую их положению, то Лев… он готов годами питаться хлебом и водой ради своих целей. И хватка у него… вы знаете эту историю с вороватым стряпчим?
— Ах оставьте, — отмахнулась великая княгиня. — Об этой сказке весь свет только и болтает. Ну что за вздор в самом деле? Вы в это все верите?
— Вы знаете, что этот стряпчий был моим человеком?
— Кажется, что-то подобное слышала.
— Весь этот ужас с ним происходил на моих глазах. Он был обязан всем мне и верно служил, выполняя поручения. Не безвозмездно. И в этот раз я решила Льва немного проучить. Подумала, что мальчишка слишком зазнался и совсем не имеет уважения ни к кому. Вот и приставила его к нему.
— Так вы ему не платили специально?
— Сначала — да. А потом завязла в трудностях и попросту не могла. Впрочем, это не важно. Представьте в один прекрасный момент довольный жизнью и лощеный мужчина, прибегает в ужасе и с каким-то нездоровым видом. Причем это его состояние довольно быстро ухудшается. Он не может спать. Приходит в ужас от собачьего лая. Постоянно оглядывается.
— Душевное здоровье повредилось?
— Я сумела заставить его признаться. И пришла в ужас от его слов. Оказалось, что Лев выкрал его и собирался убить, подвергая многодневным пыткам за воровство. Но, уступая уговорам, согласился отпустить, поставил какое-то тавро и сделал укол чем-то ужасным и очень болезненным. Какая-то светящаяся жидкость, которую он называл эстус. Она должна была превратить бедолагу в живого мертвеца. Тавро тоже особое — чтобы найти всегда, оно магическое и связано с какой-то Хозяйкой пепла.
— Вы сейчас мне это все серьезно рассказываете? — с насмешкой спросила Мария Николаевна.
— Я видела, как здоровый человек стремительно менялся. Я видела ужас в его глазах…
— Леонтий Васильевич все проверил самым тщательным образом и не нашел никаких доказательств подобной истории.
— Вы не верите мне?
— Нет.
— Но почему⁈ Это же происходило на моих глазах!
— Потому что у вас есть все основания Льва ненавидеть. Будьте любезны впредь не испытывать моего терпения. Все эти сказки я слышала. Мне намедни даже посланник Великобритании рассказывал о том, что граф колдун.
— Вот видите!
— Только это сущий вздор! Архиепископ Казанский провел самые тщательные проверки и считает подобное — пустыми наветами.
— Но…
— Вы сомневаетесь в словах архиепископа?
— Нет.
— Вот и закончим на этом. А теперь, пожалуй, вернемся к куда более важному и насущному вопросу. Кому можно поручить руководство этого множества еще не созданных чайных?..
[1] Из-за специфики наших законов я не буду приводить пример рецептов и составов этих шашек. Театр безопасности крепнет и расширяется.
[2] Петров Виктор Александрович за лето подрос от штабс-ротмистра до ротмистра. Оформлять это как награду не стали, просто чуть позже провели по бумагам.
[3] Книксен — это поклон, совмещенный с приседанием. Популярный в XVII-XVIII веках в Европе. В данном случае уже некоторое юродство. Тем более, по отношение к весьма модерновой представительнице дома Романовых, которая и курила (для тех лет вообще дичь), и шлялась по злачным местам, и, вероятно, гуляла.
[4] Орден Св. Анны 4-ой степени носили не как нагрудный знак, а как медальон на холодном оружие. Он был красного цвета, поэтому его называли «клюквой». Обычно крепился на эфес, яблоко или даже врезался в саму рукоять холодного оружия — никаких правил в этом деле не имелось.
Шел второй день похода.
Чем дальше Лев Николаевич углублялся с эскадроном вглубь территории имамата, тем больше испытывал déjà vu. В горах не так быстро все меняется. В особенность ландшафт. Поэтому мужчина крутил головой, а в ней всплывали карты, которые в свое время он заучивал наизусть. С поправкой на то, что многое поменялось в постройках и дорогах. Однако тропинки некоторые, казалось, существовали здесь со времен неандертальцев…
— Что мы делаем? — тихо спросил Петров, подъехав. — Так далеко отходить от крепости очень опасно. Нас могут окружить и отсечь.
— Нас окружили и отсекли уже к обеду первого дня.
— ЧТО⁈
