— Спокойнее. Спокойнее. Я же вам говорил, что нас ведут. Просто так, что ли?
— А почему не нападают?
— Опыт прошлой стычки учли. Не верите?
— Хочу, но не могу.
— А давай мы тут остановимся.
— Тут?
— Да. Вот тут. Отдайте приказ.
Петров согласился и выполнил желаемое.
— И что дальше?
— Ничего не предпринимайте. И не стрелять, если я не начну.
— Что? О чем вы? При чем здесь стрельба?
— Авангард. За мной! — скомандовал Лев, повернул на развилке не туда, куда они шли. В сторону. Шагом.
Минуты не прошло, как впереди появились горцы. Человек пятьсот со стрелковым оружием. Прям вот раз и выступили на возвышенности.
Лев остановился.
Чуть помедлил и поехал обратно, увлекая авангард.
— И как это понимать? — нервно спросил Петров.
— Нас ведут в одно интересное местечко, судя по всему. Ну что вы на меня так смотрите. В ловушку нас заводят. Чтобы мы там посидели, а потом сдались сильно превосходящим силам. Без слишком уж губительной перестрелки.
— И вы с таким спокойствием про это говорите?
— Я просто знаю, как из этой западни самому вылезти и вас вытащить. — широко улыбнулся Лев Николаевич. — Давайте им подыграем. Они должны расслабиться, думая, что мышка идет прямо в пасть к кошке…
Николай Павлович устало поднял глаза на Дубельта и скривился. Хотелось сказать: «Опять вы», но он сам его вызывал.
— Что это такое? — как можно более спокойным голосом поинтересовался он, небрежно потряхивая листком.
— Походная песня драгунского Его Королевского Высочества Наследного Принца Вюртембергского полка. Нижегородцев наших, если по-простому. — не задумываясь, так как сам и инициировал доставку императору этого текста.
— И как ее понимать?
— Как неудачное совпадение, Ваше императорское величество. Несмотря на то, что пошли дурные слухи, супруг Марии Николаевны очень позитивно принял песню.
— Он же русский знает неважно. Какой с него спрос?
— Лев Николаевич дал письменные разъяснения, пояснив, что песня посвящена Ивану Васильевичу, предпоследнему царю из Рюриковичей. Тому, которого прозвали Грозным. Плачет же о нем его супруга — Мария, которую граф Толстой и называет Марусей.
— Вот как? А… — несколько потерялся царь. — А какая связь?
— Второй законной супругой Иоанна Васильевича была Мария Темрюковна, кабардинская княжна. А нижегородские драгуны как раз воюют на Кавказе, недалеко от Кабарды.
— Как интересно… — растерянно произнес Николай. — Вот я чувствую, что здесь какой-то подвох. Чувствую. Но не могу понять. Я ведь подумал, что это про мою дочь.
— Много кто подумал. Вот письмо графа, — произнес Дубельт, извлекая его из папки. — Взгляните. Он уверяется, будто бы пытался просто поднять боевой дух однополчан, не имея ничего скабрезного в виду.
— Ну конечно… — буркнул царь. — Впрочем, действительно. Маруся ведь Ванюшу провожает. Да… что-то я стал слишком подозрителен.
— Кто-то умело нагнетает страсти вокруг этого молодого человека. Провоцирует ваш гнев в его адрес.
— И кто же?
— Те же люди, которые распространяли и продолжают распространять слухи о том, что он ваш бастард.
— О боже! Снова? Они не уймутся⁈
— Теперь эти злые языки говорят, что вы его специально терзаете, так как стыдитесь.
— Твари! Кто это⁈ Кто⁈ Вы уже выяснили⁈
— К сожалению, я пока не могу выйти на источник этой всей пустопорожней болтовни. Кто-то очень умело это все делает. Разные и, казалось бы, никак не связанные между собой люди внезапно это высказывают то тут, то там. Один-два раза. И на этом все. Выглядит все так, словно кто-то взыскивает с них долги, заставляя запускать слухи с риском для себя.
— Кого вы подозреваете? Хотя бы слухи. У вас есть хоть что-то?
— У меня нет никаких доказательств. А фантазировать в таких делах очень опасно. Нас могут спровоцировать и подставить под удар невиновного, успокоив нашу бдительность и продолжив пакостить.
— Ясно, — хмуро произнес император. — Я смотрю у вас в папке полно всяких бумаг. Что там?
— Федор Иванович Толстой, помните такого?
— Американца-то? Такого захочешь забыть, не забудешь, — с некоторым раздражением фыркнул император. — Припоминаю, что он у меня еще зимой отпрашивался на лечение. Что он опять устроил?
— Вы же понимаете, Николай Павлович, что для него лечение — это отнюдь не воды. — улыбнулся Дубельт. — Боюсь, что они его только окончательно в могилу сведут.
— Неужели опять дуэли⁈ Кого он теперь убил⁈
— Затрудняюсь сказать, но могу предположить — убил он уже довольно много. Он письмо прислал. Сказал, что находится в Новом свете… в Калифорнии, в городе Сан-Франциско. Пишет, что там славный климат, очень полезный для здоровья, и просить выслать пороха. Исключительно в лечебных целях. Пудов десять, хотя бы. Ну и свинца, чтобы жеваной бумагой не стрелять.
— Каков! — ахнул Николай Павлович. — Что, прямо так и пишет? В лечебных целях?
— Да. Дословно. Можете сами взглянуть на его письмо.
— Это… это какой-то бред! — воскликнул император. — Что там вообще происходит?
