— Едва ли, Государь. Молодой Толстой придумал и запустил производство селитры. Достаточное для того, чтобы закрыть наши потребности. Он также развивает передовое оружейное производство и начал выпуск стали по новой методе. Если англичане знали о его характере, то это все выглядит как хорошо продуманный план. Мы чудом избежали перестрелки и его вероятного убийства. Даже если он смог спастись, вы бы при любом исходе лишились бы одного из самых преданных и деятельных своих подданных.
Николай поморщился и схватился за голову.
— Как же стыдно… — пробормотал он. — и глупо…
— Никто не застрахован от ошибок. И проведение небес позволило нам избежать непоправимого. Лев же очень просил дать ему отпуск, хотя бы на полгода.
— Зачем?
— Чтобы съездить в Лондон и всех убить. — оскалился хищной улыбкой Дубельт. — И мне потребовалось немало сил и времени его отговорить.
— Как всех? — растерялся Николай Павлович.
— Он считает, что если вырезать английскую королевскую семью и всех британских лордов, то все человечество вздохнет с облегчением. Ради чего он готов пожертвовать собой.
— Нет! Нет! Что за кровожадное безумие⁈
— Они второй раз пытаются его убить. Хотя лично им он ничего дурного не сделал. Любой бы на его месте стал злиться. А зная звериный нрав Толстого, я удивлен, что он вообще испрашивал разрешения. Вы уж предупредите Ее Королевское величество, что они играют с огнем.
— Пожалуй, — нехотя согласился император, рассматривая здоровенный рубин. — Но каков гусь! Придумал, как делать рубины и молчок! И много он уже сделал?
— Не очень. На обратном пути я взял ювелира, с которым он сотрудничал. Пообщался. Они не спешили и осторожничали, чтобы не сбить цену.
— А как англичане узнали вообще?
— Этот ювелир связан с банковским домом Ротшильдов. С их агентами, которые занимались ювелирными делами.
— Понятно… — покивал император. О том, какую роль играли Ротшильды в политике Великобритании, он был наслышан очень хорошо.
— Англичане нанесли удар, государь. Сильный. И Лев Николаевич просит о разрешении отомстить за себя и за вас.
— Я запрещаю ему ехать в Англию и устраивать там резню! — выкрикнул Николай Павлович.
— К счастью, мне удалось успокоить его пыл. И он предложил иное.
— Что же?
— Ударить англичанам по самому нежному месту — по кошельку. — усмехнулся Леонтий Павлович.
— Да? И как же?
— Он предложил купить в глуши Казанской губернии усадьбу. Укрепить ее. И организовать на территории выпуск фальшивых фунтов-стерлингов. Бумажных, разумеется. По словам графа, их уровень защиты весьма посредственный и если подойти с умом, то можно делать не хуже, чем в банке Англии.
— Вы это мне говорите серьезно?
— Граф предлагает ежегодно печатать мелких купюр на несколько миллионов фунтов-стерлингов[1], которые тратить, скупая в третьих странах разные товары. Разумеется, не от имени государства, а создав «компании-прокладки», как он выразился. Что позволит нам продавать купленные за фальшивки товары, а вырученные деньги направлять в бюджет.
— А ему какая польза?
— Месть. Ну и ваше расположение.
— И все?
— Кроме того, он рассчитывает на некоторое содействие по закупке промышленного оборудования в Европе, вербовки квалифицированных рабочих с последующим их перевозом. На эти деньги. Например, в Ирландии сейчас голод и было бы неплохо перевезти хотя бы десяток другой кораблей с беженцами. Крепкими, здоровыми и готовыми работать. Сразу семьями. Направив в Поволжье и на южное побережье.
— Это соблазнительно… но ведь может вскрыться… — задумчиво произнес император.
— Лев Николаевич предлагает достаточно разумный способ предосторожностей. Но, даже если что-то вскроется, едва он это удастся раздуть сильнее слухов. Доказательств-то не будет.
— Как не будет? Если вскроется, что эти компании расплачиваются фальшивками, а мы забираем их прибыли, то все всем станет очевидно!
— Это само по себе очень сложно узнать. Но чтобы такого не случилось даже в теории, граф предложил несколько, как он выразился «схем отмывания денег». На любой вкус. И все довольно интересные.
— Сколькие будут знать об этом всем?
— Я полагаю, что два-три десятка человек. Не более.
— А люди, которые станут изготавливать фальшивки?
— Толстой предлагает набрать их из преступников, осужденных на каторгу. По особому отбору, чтобы буйных и склонных к побегу или иным таким проказам туда не попадалось. Предлагая им спокойно, сытно и с комфортом дожить свою жизнь в усадьбе, вместо мучительной смерти на рудниках.
— Признаться, я сам не верю, что слушаю вас сейчас. Это же кошмар то, что вы мне сейчас предлагаете. Просто кошмар!
— Помните, как возмущался Егор Францевич количеством подделок наших ассигнаций?
— Да, конечно. Вы думаете, что это британские проказы?
— Прямых доказательств у меня нет, но это весьма очевидный шаг. И совсем не обязательно это только британские проказы, быть может, французы тоже участвовали. Во всяком случае, послушав графа, я в этом более чем утвердился. Слишком все сходится.
— Даже не знаю… — покачал головой император.
— Граф жаждет мести. Если не такой, то кровавой. Две попытки убить — это слишком.
