— Я проконсультировалась со знатоками филологии, и они углядели в Зигмонтене искаженного Сигизмунда, а в Литвонисе — Луитвина[1].
— Что еще за Луитвин? — удивился Лев Николаевич.
— Это старое германское имя.
— Оу… занятно. А Индрис?
— Искажение Андреса, типичное для верхних германских земель.
— Занятно. Интересно. Жаль только этого не проверить.
— Почему же? Вы же дружны с архиепископом. Обратитесь к нему за помощью. Если вы оплатите услуги поиска, то, я думаю, монахи сами перевернут все старые бумаги окрестных монастырей. Может, что и найдут.
— Может… может… — покивал Лев, которому это все было малоинтересно. — Вам это так интересно?
— Да. Очень. — с максимально вежливой улыбкой произнесла она.
— Серьезно?
— По моей просьбе отец списался со своими знакомыми в Вене и заказал генеалогическое исследование. Судя по справке, имел место вполне обычный отъезд некоего благородного со своими людьми. Уверена, что такое едва ли случалось часто и каждый акт описывался. А так как он уехал так далеко, причины явно были вескими.
— Зачем вам все это?
— Мне бы очень хотелось обретись какой-нибудь древний титул, — с вызовом произнесла она. — Вы же сами мне говорили, что нужно собирать вокруг себя внимание. Чтобы нам подражали, а не мы им.
— А если его там не будет?
— Я слышала, что это решаемо, — подмигнула она.
На этом и прервались, так как появились тетя с дядей, при которых подобный разговор вести выглядело неуместно. Хотя Лев Николаевич, конечно, немало напрягся. Его супруга слишком уж ответственно подошла к вопросу эпатажа. И прямо сказала, что ей одной шубки из леопарда не хватит.
Что они там с отцом найдут?
Бог весть.
Как бы не подложили свинью с каким-нибудь угасшим императорским или еще каким крайне токсичным родом. А то еще потом намучаешься от проблем отмахиваться. Это пока ты обычный граф, причем явно из выслужившихся, к тебе особых вопросов нет. Если же внезапно окажется, что ты на что-то реально имеешь права… вот тут-то все самое интересное и начнется. Особенно если эти права на какой-то вполне себе реальный престол, где и так все давно занято…
Отмахнувшись от этих страхов, Лев Николаевич направился в Казанский университет, где они занимались вопросами разработки будущих броненосцев. Вдумчиво. По уму. Пытаясь, что можно просчитывать, а остальное моделировать. С активным вовлечением лично Лобачевского, который на удивление этим делом весьма заинтересовался.
Да-с.
Корпуса должны уже совсем скоро доставить в Воронеж. И следовало поторапливаться, утрясая оставшиеся нюансы…
Изначальную задумку графа изрядно изуродовали.
Он зачем хотел взять линейные корабли? Чтобы, имея запас водоизмещения, действовать свободно. Людей там разместить с комфортом, запас хода хороший «нарисовать» ну и так далее.
Лазарев же, столкнувшись со свойствами кебрачо[2] резко переиграл проект. Его люди попросту не успевали изготовить задуманные корпуса из этого материала. Слишком уж оно твердое и прочное. Вот и «выдали» этакий корвет с ограничением по водоизмещению в тысячу тонн.
Даже так по бумагам и провели как пароходо-корвет.
Адмиралу хорошо.
Выкрутился.
А вот Льву пришлось все переделывать и перекомпоновывать под новые серьезные ограничения. Задуманная и почти готовая более-менее каноничная паровая машина тройного расширения на трех цилиндрах в тысячу лошадиных сил туда попросту не влезала. По габаритам. Точнее, влезть бы влезла да заняла бы слишком много места.
Оставалось выкручиваться с теми самыми V-образными «двухсотками». Спешно придумывая им единую монтажную раму и зубчатые механизмы, позволяющие консолидировать мощность четырех машин на два гребных вала.
Котлы поставили тоже стандартные, хорошо отработанные на предприятиях. Габариты позволили смонтировать их, развернув поперек корпуса попарно. Причем довольно компактно, заняв мало места, ибо нефтяные и не требующие места для работы кочегаров. Сразу десять штук, чтобы с небольшим запасом. Ведь от этих же котлов работала и гидравлика, и две помпы, и топливный насос. А также пара крыльчаток вентиляторов. Чтобы не угорели у орудий на дымном порохе-то.
Освещение было керосиновое.
Пока.
Времени на электрическое просто не оставалось. Успеется — внедрять его. А на нет и суда нет.
От большого центрального каземата пришлось отказаться. Просто по водоизмещению не вывозили. Из-за количества брони и пушек.
Каждая 8-дюймовка весила без малого пять тонн. Еще лафет и подлафетный механизм. Совокупно каждый «ствол» без обслуги и боеприпасов сжирал порядка шестнадцати тонн. В изначальном проекте было запланировано по два орудия на оконечности, и по четыре на борт. Считай двести тонн. А в полной «утряске» и все триста пятьдесят.
Увы… такое с новым корпусом позволить себе не могли.
Пришлось выкручиваться.
