На оконечностях поставили два граненые «шайбы» восьмиугольных казематов. Внутри — центральное подкрепление и круговой рельс. На ней — подлафетный механизм сразу для двух орудий. Для стрельбы было предусмотрено по семь парных бойниц в каждой грани каземата. Закрываемых. По одной на борт да к оконечности, ну и четыре, что лежали под сорок пять градусов к этим трем. Считай казематная имитация башни, позволившая ограничится четверкой 8-дюймовок.
Чтобы еще снизить паразитный вес, применял подлафетный механизм с восходящим профилем. Из-за чего пушка при выстреле откатывалась назад и вверх на лафете с маленьким колесиками, гася отдачу и нагрузку на корпус. Вставая при этом в заднем положении на стопор — для заряжания.
По потолку каземата шел круговой рельс с держателями, на роликах. На них от шахты подкатывали снаряды и заряды. Буквально легким движением руки и не корячась. Дополнялось это все гидравлическим подавателем, встроенным в подлафетный механизм. Ей же ворочали и пушками, очень уж они тяжелые были для ручного привода. Да, он имелся, но лишь как аварийный или как способ доводки наведения.
Между этими боевыми казематами располагалась бронированная «перемычка» центральной рубки. Именно здесь находился пост управления с «командирской башенкой» — бронеколпаком, имеющим узкие смотровые щели. Имелся и люк, ведущий на огороженное пространство на крышу казематов, где в маршевом положении должен был находиться и наблюдатель, и рулевой.
Через этот центральный каземат, кстати, проходила и дымовая труба. Одна. Толстая. Обложенная асбестом в кожухе, чтобы никто не сварился от такого соседства.
Бронирование тоже пришлось урезать.
И крепко.
Кроме того, Лев пока не мог освоить выпуск гомогенных толстых плит. Вот и пришлось переоснащать прокатный стан, на котором делали рельсы Р60, чтобы выпускать на них плиты дюймовой толщины.
Узкие.
Ужасно узкие плиты…
Но других пока не было. Из-за чего Лев с ними и игрался. В частности, собирал пакеты нужной толщины на массивных заклепках. И не в четыре, а в три слоя, смещая центральный немного вбок, чтобы получался эффект «ласточкина хвоста».
Тонковато.
Всего три дюйма. Но больше уже не удавалось впихнуть в водоизмещение при сохранении концепции полного пояса и защищенных казематов. 68-фунтовые бомбовые пушки и такую броню, конечно, не пробивали. А вот 36-фунтовые, бьющие чугунным ядром — бабка надвое сказала. Особенно в упор. Вот лев и пропускал верхний слой через цементацию и закалку на тех же линиях, что и рельсы выпускались.
Как итог — броня-компаунд.
Не бог весть что, но куда лучше железной в достаточной степени, чтобы сильно не нервничать. Вертикальное бронирование шло в три дюйма, а палуба и крыши казематов — в один…
Маловат кораблик.
Маловат.
Все это втискивалось вот буквально в упор.
Однако при тысяче тонн он должен был иметь хорошее бронирование, четыре нарезные 8-дюймовки с неплохой скоростью перезарядки и дюжину узлов хода. Платой за это все становился запас хода в пятьсот миль и совершенно ужасные условия для экипажа.
Надводный борт при полной загрузке получался в районе аршина[3]. Мало. Прям сильно мало. Небольшое волнение — и уже начинает захлестывать. Чтобы не совсем уж страдать, палубу делали покатой, герметичной и без фальшбортов, ограничившись поручнями ограждений. А бойницы имели резиновые уплотнения заглушек. И на марше эффективная высота борта уже поднималась до сажени и даже чуть выше.
В шторм на таком не походишь, но терпимо…
В самой же Казани, в университете, имелся макет.
Крупные.
На котором уточняли размеры деталей и проводили балансировку. В конце концов, все плиты брони изготавливали и нарезали тут — в Казани. Планируя к отправке в Воронеж их уже для монтажа пронумерованными. И очень не хотелось бы ошибиться.
Да и дифферент или крен получить тоже не стремились. Из-за чего много игрались с механическим перемещением погребов, запасов топливо, котлов и прочего довольно долго. Вручную.
И корабль вырастал.
Вызревая и рождаясь буквально на глазах.
Далекий от желаемого идеала, но вполне подходящий для тех целей, которые на него возлагали…
— Что-то важное? — устало спросил император, глядя на вошедшего графа Орлова.
— Да, государь. В Лондоне новый скандал.
— Что в этот раз?
— Эхо от проказ Льва Николаевича.
— Серьезно? Ну-ка, удивите меня. — грустно улыбнулся Николай Павлович.
— Дело в том, что граф заставил лорда Палмерстона подписать дарственную всего движимого и недвижимого имущества в пользу… Святого престола.
— ЧТО⁈ — ахнул Николай Павлович.
— И у Папы, как известно, самые опытные юристы во всем мире. Куда там английским! Эти крючкотворцы веками копаются в европейских дрязгах.
— Великобритания может себе позволить проигнорировать требование Святого престола.
— Это сложный вопрос. — уклончиво ответил граф. — В Великобритании прецедентное право и, если будет создан прецедент… — он покачал головой. — Плохая история. Тем более, Святой престол — это очень серьезный игрок на правовом поле. Он их с дерьмом сожрет и не подавится.
