Прозвенел колокольчик, пропуская Льва Николаевича в книжную лавку при Казанском университете. В ней продавались учебники и всякие полезные к науке и общему кругозору издания, включая иноземные монографии, журналы и прочее. Сюда он зашел в последнюю очередь, прежде обойдя все прочие книжные магазины просто потому, что ожидал увидеть здесь этакий аналог магазина «Школьник» из позднего Союза, а потому, когда заглянул, немало удивился, осознав: как он ошибался.
Продавец, что читал какую-то книгу, поднял на него глаза.
Вежливо улыбнулся.
И поправив очки, вышел из-за стойки.
— Рад вас видеть, молодой человек. Вы у нас первый раз?
— Здравствуйте. Да, впервые. Под Рождество из Москвы приехал.
— И что же вас привело к нам в разгар зимы из самой Москвы?
— Печальные обстоятельства. Родители покинули этот бренный мир, а с ней и опекунша. Так что теперь нас забрала к себе тетя, которая отныне и опекает меня с братьями да сестрой.
— Кажется, я слышал об этой печальной истории. Настоящая трагедия — остаться без родителей в столь нежном возрасте. — покивал продавец. — Вы, верно, кто-то из братьев Толстых?
— Все так. Лев Николаевич.
— О! — широко улыбнулся продавец, но сдержавшись. — Слышал, слышал. О вашем знакомстве с Эдмундом Владиславовичем уже вся Казань судачит.
— Да будет вам, — небрежно махнул рукой молодой граф. — Неужто вся?
— Как есть вся. И ходят разные слухи… Мне, право, неудобно спрашивать. Но что же там на самом деле произошло?
— Вы не поверите — не помню. — максимально по-доброму улыбнувшись, ответил Лев. — Перебрал пуншу. Отчего даже думаю, что все это попытка надо мной подшутить.
— Хороша же шутка! — охнул продавец. — Бедный Эдмунд Владиславович чуть не застрелился, сгорая от стыда.
— Вы сами-то верите в это? Чтобы сочувствующий изменникам, бунтовщикам и прочим разбойникам сгорал от стыда? — широко улыбнулся Лев Николаевич.
— Даже не знаю, что вам ответить… — вернул вялую улыбку продавец и решил сменить тему. — Но что же это я? Вы же за книгами зашли, а я вас пустыми разговорами терзаю. Какая именно книга вас интересует?
— Мне нужна такая книга, в которой описывалось бы современное положение науки. Междисциплинарное. Что открыто, что ищут и прочее. Обзор такой. Срез момента. Я собираюсь поступать в Казанский университет и разрываюсь между факультетами. Вот и хочу понять: где мне интереснее будет учиться и полезнее.
— Боюсь, что таких у нас нет. — явственно разочаровался продавец. — Более того, я о таких даже не слышал.
— Очень жаль. Это явно недоработка нашей Академии наук.
— Что есть, то есть, — вяло улыбнулся он. — Могу предложить альманах «Ученые записки Казанского университета», «Журнал министерства народного просвещения» и альманах «Библиотека для чтения[1]». В них шире всего освещаются поднятые вами вопросы. Хотя, в сущности, это не аналитические, обобщающие труды, а просто сборники актуальных статей. А также… хм… у нас имеются и просто тематические журналы.
— Я могу их полистать? Можете сделать подборку, чтобы я смог оценить?
— Разумеется. — кивнул продавец. — Какие именно журналы вам показать? По каким направлениям?
— По физике, химии, математике и геометрии. Хм. Ну еще и по биологии с медициной, быть может, еще и по истории с географией.
— Оу… Такая широта! Хорошо. Сейчас посмотрю, что у нас есть. Это может занять некоторое время. А пока… хм… не желаете ознакомиться? — словно фокусник, продавец достал книгу непонятно откуда.
— О началах геометрии, — произнес Лев Николаевич, прочитав и переведя название на русский язык с французского. — Лобачевский. Хм. Это не ректор Казанского университета?
— Именно так. Это самая важная работа Николая Ивановича.
Лев принял ее, встал у окна, чтобы больше света, и стал эту книжицу листать. Меньше ста страниц, большая часть из которых посвящены излишне осторожной и деликатной подводке к вопросу. Суть же излагалась достаточно компактно. К тому же в силу профессиональной деятельности в последние годы перед той аварией мужчина всю теорию Лобачевского и так знал назубок. Они ведь лежала в основе рабочих гипотез самой идеи подпространства многомерной мультивселенной. Однако по тексту все же пробежался — ему требовалось понять состояние дел на текущий момент. Собственно, ради этого он и решил изучить нынешнее положение науки, без чего планировать что-то представлялось затруднительно.
Кроме того, с прошлой жизни ему «капнул» навык скорочтения, что немало упрощал ему жизнь. Как и отменное знание французского языка, ставший полезным наследством былой личности этого тела.
Краем глаза же Лев заметил: за ним наблюдали. Вон — в стекле отражался зритель. Продавец-то был не один. И удалившись для поиска подходящих брошюр, он отдал распоряжения помощникам, а сам решил взглянуть на молодого человека, который прямо сейчас пролистывал с равнодушным видом это сочинение.
