Ленинская статья публикуется 28 апреля 1918 года. То, о чем Ленин пишет, Ковтюх, Чапаев и другие военачальники-большевики той же самой весной восемнадцатого года осуществляют на деле. Им, на пусть еще малом, но уже собственном революционном опыте, гак же как Ленину, ясно, что партии «истерические порывы не нужны». Ей «нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата», их, выражаясь образным языком художника, железный поток. Вскоре в «Письме к американским рабочим» Владимир Ильич высмеивает тех, кто считает дорогу революции настолько широкой, свободной, прямой, чтобы не приходилось «временами, идя к победе, нести самые тяжелые жертвы… пробираться по самым узким, непроходимым, извилистым и опасным горным тропинкам».
Перед нами на этот раз уже не художественное, а научно-публицистическое обобщение. Ведь то, что Ленин пишет о революционном пути вообще, с поразительной точностью отражает особенности дороги, пройденной и одним из бесчисленных отрядов социалистической революции — Таманской армией. Вспомним, как рассказывают сами гаманцы лишь об одном эпизоде похода — лобовой атаке врага по непроходимым горным тропам:
«— Як долизлы до верху, осталось сажени дви, прямо стиной: нияк не можно ни взад ни вперед, — затаились вси. Батько вырвав у одного штык, устромив в скалу и полиз. И вси за им начали штыки в щели втыкать, гак и пидтягались до самого верху…»
«И вси за им», — просто говорит безыменный таманец.
Все за ним — за руководителем, за вожаком, за командиром. Так в общем, грандиозном масштабе пролетарской революции народ идет за коммунистами. Художник своими средствами, без какой бы то ни было нарочитой иллюстративности, показывает на примере Таманской армии зарождающийся в восемнадцатом году процесс воспитания и закалки революционной дисциплины.
— Воля сотен и десятков тысяч, — учит Ленин, — может выразиться в одном лице. Это и происходит у Серафимовича с Кожухом. У Фурманова — с Чапаевым. А несколько ранее — в его же повести «Красный десант» с самим Епифаном Ковтюхом — прототипом главного героя «Железного потока».
На два года опередившая «Чапаева» и примерно на три — «Железный поток» повесть Фурманова «Красный десант» закончена, судя по авторской пометке на последней странице, 14 ноября 1921 года. В то самое время, когда Серафимович трудится над «Железным потоком», Фурманов, первым в советской художественной литературе, рассказывает о Епифане Ковтюхе и о подвигах таманцев. Характеризуя Ковтюха, автор пишет, что его имя «неразрывно связано с Таманской армией»:
«Эту многострадальную армию по горам и ущельям он выводил в 1918–1919 году из неприятельского кольца. Кубань, а особенно Тамань, отлично знают и помнят командира Епифана Ковтюха. Сын небогатого крестьянина из станицы Полтавской — он за время гражданской войны потерял и все то немногое, что имел: хату белые сожгли дотла, а имущество разграбили начисто. Всю революцию Ков-тюх — под ружьем… У него атлетическая, коренастая фигура, широкая грудь. Большие рыжие усы словно для того лишь и созданы, чтобы он их щипал и крутил, когда обдумывает дело. А в тревожной обстановке он все время полон мыслями. И в эти минуты уже не говорит — командует. Зорки серые светлые глаза; чуток слухом, крепок, силен и ловок Ковтюх. Он из тех, которым суждено остаться в памяти народной полулегендарными героями».
В этой зарисовке с натуры уже предваряются многие мотивы «Железного потока». Близость «Чапаева» и непосредственно предшествующего ему «Красного десанта» с «Железным потоком» определяется самой жизнью, реальной историей, формирующей идейно-художественные принципы зачинателей советской прозы.
В архиве Фурманова хранятся наброски книги «Таманцы», начатой весной 1923 года. Серафимович тогда уже заканчивает «Железный поток». Видимо, со слов Е. И. Ковтюха, Фурманов, ставший и его комиссаром в дни разгромившей улагаевцев десантной операции 1920 года, конспектирует важнейшие этапы похода Таманской армии:
![Проданные годы [Роман в новеллах]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2F3f7f43a016b838071b18a456149485fb.jpg&w=828&q=75)
