Пак завопил, а Волк запыхтел, шерсть на его спине встала дыбом. Мы собрались на платформе вместе и вытащили свое оружие, наблюдая за тем, как куча подрагивающих тел забирались одно на другое до тех пор, пока песок совсем не исчез из виду, укрывшись живым, извивающимся черным полотном.
– Знаете, я тут подумал: лучше бы меня сожрали сфинксы, – заявил Пак. Ему пришлось голосить, чтобы перекричать наполнившую воздух трескотню и щелчки миллиона крошечных лапок, скребущихся о панцири сородичей. – Если у кого-нибудь есть план, или идея, или, на худой конец, средство от скорпионов, буду очень рад о них услышать.
– Но смотрите. – Ариэлла указала на край платформы. – Они не нападают. И даже не подходят ближе.
Я посмотрел за границу платформы и убедился в ее правоте. Скорпионы, хоть и хлынули к каменным стенам, набежав на них подобно черным волнам, не пытались преодолеть тот метр, что им до нас оставался.
– Они и не нападут, – спокойно произнес Грималкин, однако, как я заметил, сидевший все же далеко от края. – По крайней мере, не сейчас. Не до тех пор, пока мы не дадим неверный ответ на загадку. Так что не переживайте. У нас есть немного времени.
– Точно. – Пак ему поверил, но будто не до конца. – И сейчас тот момент, когда ты назовешь нам правильный ответ?
Грималкин завилял своим хвостом.
– Я думаю, – ответил он мягко и закрыл глаза. Его хвост дергался, но, если не считать этого, кот не двигался, отчего мы лишь нервно переглядывались и ждали.
Не способный успокоиться и расслабиться, я начал ботинком черкать по полу, а затем остановился. Перед одним из сломанных столбов, наполовину погруженным в песок, я заметил выгравированные на камне буквы. П-А-М-Я-Т. Встав на колени, я расчистил небольшую территорию и прочитал слово целиком.
В мозгу что-то зашевелилось, мысль настолько туманная, что ее не удавалось поймать, словно забытое имя, до которого никак не получается дотянуться. Однако до кое-чего я додумался, просто не мог сложить детали пазла.
– Поищи другие слова, – сказал я Паку, внезапно оказавшемуся рядом, он с любопытством смотрел мне через плечо, чтобы понять, чем я занимаюсь. – Должны быть другие слова.
– Так. – Пак приложил руки к лицу и потер глаза. – Думай, Плутишка. Какое отношение память, знания, сила и сожаление имеют к четырем временам года?
– Это не времена года, – тихо выдавил я, когда все кусочки наконец расставились по местам. – Это мы.
Пак нахмурился.
– Не потрудишься объяснить свою логику, принц?
– «Зима незаживаемые шрамы оставляет», – продекларировал я, припомнив вторую строчку загадки. – Бессмыслица какая-то, правда? – и кивнул на столб. – Но если заменить одно слово на это, все сразу становится понятно.
– «Память незаживаемые шрамы оставляет», – отчеканил Пак на автомате. Снова нахмурился, а потом его озарило, и он воззрился на меня. – Вот оно что.
Волк зарычал, оскалился и уставился на столб так, будто под камнем скрывался терпеливо выжидавший демон.
– Выходит, мы должны поверить, что ответ на эту загадку, на этот древний ребус, существующий тут долгие-долгие века, – это
– Да. – Восседавший посередине платформы Грималкин наконец распахнул глаза. – Принц прав. Я пришел к тому же заключению. – Он спокойно обвел взглядом платформу, остановившись на каждом из четырех столбов. – Память, знания, сила, сожаление. А времена года представляют нас, так что нужно сопоставить слова и строфы.
– Но нас же пятеро, – подметила Ариэлла. – Нас пятеро, а столба четыре. То есть об одном из нас забыли. Или просто отвергли.
– Вот и посмотрим, – протянул Грималкин, ни капли не встревоженный. – Для начала, полагаю, следует разгадать остальные шифры. Кажется, Принц уже нашел свой элемент. Что насчет тебя, Плутишка? – Он посмотрел на Пака, махнув хвостом. – «Лето огнем обжигает внутри». Какое слово лучше всего опишет тебя? Знания никогда не были твоей сильной стороной. Сила… может быть.
– Сожаление, – вздохнул Пак и покосился на меня. – Сожаление огнем обжигает внутри. Это сожаление, так что заткнись и переходи к остальным. – Он отошел к противоположному от меня столбу, облокотился на него и скрестил руки.
Скорпионы шумели все громче, становились безумнее, словно понимали, что мы подбираемся к разгадке. Они лапами и панцирями царапали камень, походя на окружавший нас бушующий океан. Грималкин фыркнул и обменялся взглядами с Волком.
– По-моему, остальные два признака довольно очевидны, не так ли? – протянул он, вальяжно направившись к столбу со словом «Знания». – Согласен, знания порой тяжкое бремя. А последний столб твой, пес. Полагаю, никто не станет оспаривать твою силу. Твои умственные способности – возможно, но только не силу.
