И, повинуясь непонятному порыву, я рассказываю Валаске об Айвене. Рассказываю всё, не скрывая ни одной детали.
Она слушает меня, глядя на звёзды, а я изливаю ей свою душу. И, высказав всё накопившееся, умолкаю, тихо вытирая слёзы.
– Я знаю, что такое несбыточная любовь, – тихо говорит Валаска внезапно охрипшим голосом. – Я влюблена в Ни.
В Ни? Нашу охранницу Ни Вин? Расширившимися от изумления глазами я смотрю на Валаску, не чувствуя собственного тела.
– Значит, ей тоже нравятся женщины?
Валаска мрачно кивает.
– Она отвечает мне взаимностью, но… она хочет, чтобы я ушла с ней на восток и… – Валаска показывает на город вдалеке. – А я не могу бросить всё это. Я люблю мой народ и не могу уйти и бросить их. Во всяком случае, не сейчас.
«Это из-за того, что творят гарднерийцы, – думаю я. – Потому что нам непременно надо перевернуть все Западные земли вверх дном».
– Всякий раз, когда я смотрю на Ни, – бесстрастно произносит Валаска, – стрела будто пронзает мне сердце. – Она бьёт себя кулаком в грудь. – Ни храбрая, добрая и самая красивая на свете. Сама она этого не понимает. Видит только свои шрамы. Она не понимает, как прекрасна.
Я вспоминаю изуродованное ухо Ни Вин, её обожжённую руку, тело, покрытое страшными рубцами, и сквозь пьяное марево меня прожигает стыд.
Эти шрамы – вина моей бабушки.
Ни Вин всегда молчит. Она ото всех закрыта. Я помню, как спокойно, не сказав лишнего слова, она сделала вид, что не нашла Марину в Северной башне.
В тот день она спасла Марине жизнь.
– Я бы всё сделала, лишь бы быть рядом с ней, – печально продолжает Валаска.
Её тёмные глаза наполняются слезами.
– Да, жизнь она такая… – с мрачной задумчивостью подытоживаю я. – Ты и я. Застряли в Западных землях.
– Точно, – кивает Валаска.
– Командир Четвёртого дивизиона хочет обручиться со мной, – без предисловий сообщаю я.
Валаска стремительно поворачивается ко мне, её брови взлетают почти на лоб.
– Лукас Грей?
– Он самый.
– Ты его хорошо знаешь? – настороженно осведомляется она.
– Мы с ним целовались.
– Ты целовалась с Лукасом Греем?
– Очень долго и вдумчиво.
На лицо Валаски опускается тень.
– Милосердная богиня… Эллорен, держись от него подальше. Он опасен. И непредсказуем.
Я бросаю взгляд на западную цепь хребта, на вершины, покрытые снежными шапками за городом амазов.
Он где-то там, за этими горами.
Помню, с каким укором посмотрел на меня Лукас, когда мы в последний раз расставались. Как будто навсегда. Неужели он никогда не уйдёт от гарднерийцев?
– Не беспокойся. Я держусь от него на расстоянии, – уверяю я Валаску, хотя в моём голосе и проскальзывают горькие нотки.
– А твой кельт знает о Лукасе.
Я расстроенно киваю:
– У меня не жизнь, а кошмар.
– Это точно. Не позавидуешь, – присвистнув, соглашается Валаска.
Я хмуро оглядываюсь на неё и получаю в ответ такой же угрюмый взгляд.
– Ну, мы с тобой чем-то похожи, – запрокинув голову к звёздам, размышляет Валаска. – Обе влюблены – и обе безнадёжно.
Она грустно вздыхает и на минуту закрывает глаза, а потом неловко нагибается и поднимает с земли фляжку.
– Какие мы сегодня сентиментальные. Всё из-за тираги. – Валаска решительно завинчивает крышку на фляжке.
Я обессиленно роняю голову на руки.
– Теперь голова разболелась по-настоящему.
– Ты слишком много выпила, – отвечает Валаска, изогнув бровь, но по-доброму, без осуждения. – Я тебя предупреждала.
– Знаю. – В голове будто непрерывно стучат молотком. Одна беспокойная мысль сменяет другую: Айвен, Лукас, Жезл, малыш Сейдж, пророчество… моя магия. – Я ничего не понимаю, – признаюсь я Валаске. – Всё так запутано.
– Ничего страшного, – умиротворяюще отвечает она. – Так часто бывает.
Из моей груди вырывается резкий смех, и я цепляюсь взглядом за лучащиеся уверенностью глаза ночной собеседницы, пока мысли бегут по бесконечному кругу.
– Ты похожа на моего профессора из университета. Он тоже говорит, что сомневаться – хорошо. Он дал мне прочесть книги о нашей истории, где всё изложено с разных точек зрения.
Последнее слово мне никак не удаётся выговорить чётко, язык заплетается.
– Я тоже так делаю, – одобрительно кивает Валаска. – Читаю всё, что попадает в руки, написанное разными учёными с разными точками зрения. – Она криво улыбается. – Я даже тайком привожу сюда книги. Надо же подпитывать свои сомнения. – Валаска морщит лоб, будто её одолевают тревожные мысли. – Знаешь, начитавшись таких книг, трудно кого-то осуждать. Наверное, потому я и стала идеальной наперсницей. Мне все поверяют секреты, и я их честно храню. Вот и выходит, что секретами со мной делятся все, а по-настоящему не любит никто.
Последние слова она произносит притворно легкомысленно, однако за этим тоном прячется боль. Уголки рта Валаски приподнимаются в призрачной улыбке.
– Зато у меня много настоящих друзей. – Чародейка умолкает и оценивающе смотрит на меня. – Знаешь, если у тебя с кельтом ничего не выгорит, возвращайся к нам. Прежде чем тебя обручат силой. Из тебя получится хорошая воительница. Мы научим тебя сражаться. И ты больше никогда не будешь слабой.
