– Марина, как ты себя чувствуешь? – склоняется над ней Гарет.
Пытаясь отдышаться, шелки поднимает и опускает голову. Каждое движение даётся ей с трудом.
Наконец она встаёт на ноги. Теперь Марина куда больше напоминает воительницу амазов, нежели худенькую, беззащитную девушку, какой была совсем недавно. Набросив одежду, она перекидывает через плечо серебристую тюленью шкуру.
Марина подходит к Гарету и, привстав на цыпочки, нежно гладит его по щеке. Гарет счастливо улыбается, но у глаз залегли тонкие морщинки. Он понимает: для них с Мариной это начало конца.
Марина делает шаг назад, одной рукой опираясь на плечо Гарета, а другой придерживая тюленью шкуру.
– Ну а теперь, – говорит она, оскалив в хищной улыбке острые зубы, – мы спасём всех шелки в Гарднерии.
– Разве тебе не надо готовиться к экзаменам?
Строгий голос Дианы вырывает меня из тревожной задумчивости. Похоже, я давно уже сижу на кровати, сжимая в руках кружку с горячим чаем и потеряв счёт времени. Не понимаю, как Диане удаётся сосредоточиться на учёбе. Я открывала учебники, пыталась читать, но формулы лекарств испарялись из моей памяти, как птицы из распахнутой клетки. Голова у меня идёт кругом от беспокойства.
Рейф, Тристан и Гарет отправились исследовать три гарднерийские таверны, в которых держат шелки. Эти заведения стоят не на столичной площади, они укрыты в лесах, неподалёку от границы с Верпасией. К моему удивлению, Клив Сорен неожиданно предложил Айвену съездить с ним в единственную таверну в Кельтании, где тоже держат шелки.
Они разъехались вчера утром, ещё до рассвета, набив карманы гилдерами – подарок щедрой королевы Алкайи – и пачками портретов Марины, её сестры, подруг и знакомых, которые нарисовала Винтер, покопавшись в памяти нашей шелки. Ещё они приготовили изображения амазов, освобождающих шелки и провожающих их к океану – этакий наглядный план спасения, который собираются продемонстрировать шелки в тавернах.
Ариэль бродит у камина, то и дело бросая в огонь пылающие шарики, вырастающие в её ладонях. С каждым днём она набирается сил. Ариэль по-прежнему сторонится меня, и мы почти не разговариваем, однако прежней враждебности в ней нет. Она стала более уравновешенной. Крылья икаритки теперь гладкие, блестящие, а глаза сияют уверенностью. Наблюдать за этими переменами невыразимо приятно.
Марина терпеливо сидит рядом с Винтер. Серебристая тюленья шкура лежит у неё на плече, мерцая в отблесках пламени вместе с прядями серебристых волос. Её лицо застыло от напряжения; не помню, чтобы сегодня шелки хоть раз поела.
С первыми лучами солнца, окрасившими небо на востоке, возвращается Гарет.
Мы с Мариной бросаемся ему навстречу. Гарет снимает накидку, стряхивая на пол хлопья снега, которые тут же превращаются в крошечные лужицы. Вложив ему в руки чашку горячего чая, мы усаживаем Гарета у камина.
– Твоей сестры там нет, Марина, – начинает с главного Гарет. – Однако я нашёл женщину, которая узнала её на портрете.
Марина печально опускает голову, и Гарет успокаивающе гладит её по руке.
– Что ты видел? – мягко спрашиваю я. – Что произошло?
Гарет с трудом переводит дыхание.
– Там страшно. Я видел нескольких женщин… девочек, в сущности… на вид не старше шестнадцати… Их заставляли танцевать перед мужчинами.
Он встряхивает головой, будто отгоняя неприятные воспоминания.
– Они танцевали? – медленно переспрашивает Марина.
Гарет отвечает ей хмурым взглядом:
– Да… без одежды.
Марина кивает и опускает голову. Меня охватывает отвращение, в груди разгорается пламя гнева.
– В зал приводили девушек и молодых женщин, выстраивали их шеренгами, – рассказывает Гарет. – Они были почти без одежды. Их выставляли перед мужчинами напоказ, как скот на ярмарке. Многие шелки были напуганы, некоторые, особенно самые юные, от ужаса даже не понимали, что происходит. – Гарет угрюмо вздыхает. – Владелец таверны… провёл меня к шелки. Рассказал, сколько стоит каждая из них. Я остановил свой выбор на пожилой женщине с умными глазами… я решил, что она меня поймёт. А ещё я выбрал ужасно напуганную девушку, точнее сказать, совсем ребёнка. Мне показалось, что помощи от неё не будет, но я хотя бы куплю для неё несколько часов покоя, дам ей отдохнуть от этого кошмара.
Гарет задумчиво потирает переносицу. Марина напряжённо слушает его, ловя каждое слово.
– Нас отвели в отдельную комнату, и пожилая женщина сразу начала раздеваться, – продолжает Гарет. – Наверное, хотела отвлечь меня от молодой… защитить единственным доступным ей способом. Девочка съёжилась в углу и тряслась от страха. Пожилая женщина решила было раздеть и меня. Она подошла поближе и вдруг замерла. – Он грустно улыбается Марине. – Она обнюхала меня и, видимо, почувствовала, что я… не такой, как все. Я показал ей рисунки, и женщина страшно удивилась. Она рассмотрела все портреты и хоть и не сразу, но поняла, что я пришёл им помочь и что я… друг.
– Она почуяла, что ты наполовину шелки, – кивает Марина.
– А что потом? – нетерпеливо спрашивает Диана.
