– Она расплакалась, – разводит руками Гарет. – Смотрела на нарисованный океан, тыкала в него пальцем и отчаянно рыдала. Потом попыталась показать рисунки девушке, но та только дрожала и отворачивалась. Мы рассмотрели все портреты, я описал ей план побега, и, мне кажется, она меня поняла. Когда оплаченное время почти закончилось, женщина смяла подушки и простыни, заставила меня расстегнуть рубашку и брюки. А потом вошёл хозяин и велел мне убираться.
– Их шкуры, – с усилием произносит Марина, силясь разгладить жабры. Затем, обхватив шею ладонями, она говорит: – Ты узнал, что стало с их шкурами?
– Я долго разговаривал с хозяином. Сказал, что хотел бы убедиться в собственной безопасности. Он рассказал, что все шкуры хранит в кладовой, в надёжно запертом сундуке. И что все таверны, где держат шелки, устроены примерно одинаково. По-видимому, они договорились придерживаться особых правил, когда одна шелки отыскала свою шкуру и убила нескольких посетителей. Амазы без труда отыщут шкуры в кладовых. – Гарет хмурится, будто что-то вспомнив. – Совет магов с недавних пор преследует частных владельцев шелки, и многие предпочли продать своих питомцев в таверны. – Гарет поворачивается к Марине. – Живи ты сейчас у лесника, оказалась бы в какой-нибудь из них.
Марина вздрагивает, и Гарет, отставив кружку с чаем, нежно берёт её за руку.
– Позволь Винтер заглянуть тебе в память, – срывающимся голосом просит Марина. Ей едва удаётся выговаривать слова. – Пусть она посмотрит, пока твои воспоминания не потускнели. Мы передадим её рисунки амазам.
Гарет кивает и садится рядом с Винтер. Она глубоко вздыхает, будто набираясь храбрости, и, закрыв глаза, кладёт ладони на виски Гарета. Вздрогнув, она на мгновение отнимает руки, но тут же решительно возвращает их на прежнее место, будто воин, идущий на битву. Спустя несколько минут, Винтер принимается рисовать, время от времени касаясь руки Гарета.
Мне не сидится в комнате, и я выхожу в коридор. Как мучительно ждать… особенно после тех ужасов, о которых рассказал нам Гарет.
Я сажусь на подоконник, печально глядя на поле и голубоватую полоску на горизонте. В небе холодно сияют последние звёзды. Следующие полчаса я неподвижно слежу за разгорающимся рассветом.
– Привет, Эллорен.
Обернувшись на звук знакомого голоса, я спрыгиваю с каменного «насеста».
– Я ждала тебя, – отвечаю я Айвену.
Усталая и измученная, я легко отбрасываю все колебания и без предисловий обнимаю Айвена. Он крепко прижимает меня к себе, и я чувствую, как он напряжён и расстроен. Его невидимый огонь выбрасывает острые, будто лезвия, язычки пламени. Поездка в таверну не прошла для Айвена даром. Он встревожен и ошеломлён не меньше Гарета.
– От тебя странно пахнет, – замечаю я, слегка отстраняясь.
Кажется, смешались дым, запах алкоголя и… пота?
– От меня жутко воняет, – резко отвечает Айвен. – Это отвратительное место.
– Гарет недавно вернулся, – сообщаю я. – Рейфа и Тристана пока нет.
– Я видел там знакомых, Эллорен. Мужчин. Из Сопротивления. Я думал, что они сражались за свободу и справедливость… очевидно, шелки достойными справедливости они не считают. – Айвен в замешательстве отводит глаза. – Почти все они женаты. И я знаком с их жёнами… Не представляю, что сделают эти женщины, если узнают… Меня приветствовали, как вновь обретённого родственника… новичка в клубе для избранных. Как будто придя в это отвратительное заведение, я стал в их глазах настоящим мужчиной. Какая мерзость. Плохой из меня актёр, Эллорен. Да ты и сама знаешь. Я едва сдержался, чтобы не уйти.
Притворяться Айвен действительно не умеет. Когда мы познакомились, мне было трудно принять его откровенность, а сейчас я не представляю Айвена другим.
– А Клив, – продолжает Айвен, – меня по-настоящему удивил. Если бы ты его видела… Душа компании. Он напоил всех посетителей и даже хозяина таверны, но прежде осмотрел все уголки заведения, перезнакомился со всеми шелки, мы оплатили время наедине с несколькими женщинами… подряд. Мы выбирали самых сообразительных на вид… не сломленных.
– Гарет сказал, что женщина, которую он выбрал… – Поколебавшись, я всё-таки выговариваю эти слова: – …пыталась его раздеть.
– Да, с нами было то же самое, – отводя глаза, признаётся Айвен. – Однако мы сразу показывали им рисунки Винтер… и многие женщины нас, кажется, поняли.
– Винтер захочет прочесть твои мысли, чтобы нарисовать то, что ты видел, – говорю я. – Амазам понадобится как можно больше информации об этих тавернах.
– Да, конечно. Я пойду к ней, – отвечает Айвен, бросая взгляд на дверь моей комнаты.
Меня снова охватывает неудержимое желание быть как можно ближе к Айвену. Спрятаться от жестокого мира в его объятиях.
– Сегодня равноденствие, – поколебавшись, произносит Айвен.
И правда. Я совсем забыла. Пора собирать кленовый сок и готовиться к празднику. Приход весны отмечают все народы, населяющие Эртию, – варят сладкий кленовый сироп, делают сахарные конфеты и ждут наступления тепла.
А пока за окном холодно и уныло. Трудно поверить, что скоро на деревьях лопнут почки и запоют красногрудые зарянки.
